Связанные сердца - Джей Роуз

прикосновение заставляет мое сердце учащенно биться.

— Когда я однажды вечером пришел домой с работы, ты делала домашнее задание с подбитым глазом. — Его голос дрожит. — Она напугала тебя, заставив замолчать, но мы оба знали, кто это сделал.

— Я этого не помню, — признаюсь я.

— Это случилось не в первый раз.

Крошечные искры вспыхивают на задворках моего сознания. Воспоминания остаются там, набухая и увеличиваясь в размерах. Его слова находят отклик, даже если я этого не хочу.

— Она начала вести себя странно, — продолжает он. — Я был убежден, что у нее роман, но, когда однажды вечером я застал ее с Библией, я понял, что это что-то другое.

— Подожди, библия?

Папа расправляет плечи.

— Она вырезала Писание у себя на руке кухонным ножом. Я пытался заставить ее остановиться, но вместо этого она пришла за мной.

Оттягивая воротник толстовки на молнии в сторону, он демонстрирует участок кожи. Глубокий, неровный шрам извивается под ключицей. У меня самой достаточно следов от ножа, чтобы узнать один из них.

— Она никогда не была религиозной. — Он поправляет одежду. — Стало еще хуже. Она была одержима, на грани маниакальности. Убеждена, что вознесение приближается, и нам всем нужно покаяться.

Ужас пробегает по моему позвоночнику. Я должна быть встревожена его историей, но все это звучит до тошноты знакомо. Мне и раньше запихивали в горло подобную фанатичную чушь, сопровождаемую ударами кулаков по плоти.

— Именно тогда я решил продолжать подделывать документы. Я откладывал деньги с каждой работы, готовясь к тому, что мы начнем новую жизнь. Мы были готовы к отъезду. Паспорта, авиабилеты, все остальное.

Останавливаясь на тротуаре, я хмуро смотрю на него.

— Ты собирался сбежать со мной?

— У меня не было другого выбора, — умоляет он с расширенными глазами. — С ней ты не была в безопасности. Ее состояния выходило из-под контроля.

— Как именно?

— Она обклеила дом распечатанными гимнами и священными писаниями об аде. Я застал ее кричащей на людей на улице, впавшей в ярость, когда я бросил ей вызов. Это напугало меня до смерти.

Я смаргиваю слезы. Трудно не задаться вопросом, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы мы сбежали вместе.

— А потом ты исчезла.

Он внезапно останавливается, смотрит на небо и переводит дыхание. Я ерзаю на месте. Я разрываюсь между желанием заключить его в объятия или бежать в противоположном направлении. Я не знаю, кому верить.

— Она так хорошо это разыграла, — выдыхает папа. — У нее было надежное алиби. Джиана убедила мир, что она истеричная мать с разбитым сердцем, попавшая в ловушку жестокого брака.

— Они сказали, что в тот день я решила пойти домой из школы пешком, — добавляю я, преодолевая подступающую тошноту. — Очевидно, Джиана опаздывала с работы.

— Ты не решала идти пешком. — Папа бросает на меня полный горя взгляд. — Обычно я встречал тебя, но в тот день я был слишком не в себе. Она сломала мне ребро, и я был в агонии. Как бы то ни было, я задолго до этого заставил тебя поклясться, что ты никогда не будешь ходить одна.

— Тогда зачем ей это говорить? — Спрашиваю я в замешательстве.

— Потому что все было спланировано, Харлоу. Она точно сказала тебе, куда идти. Похищение было подстроено.

— Ч-что? — Я заикаюсь.

Он пытается дотянуться до меня и морщится, когда я делаю защищающий шаг назад. Я не хочу, чтобы ко мне прикасались.

— Я никогда не смог бы этого доказать, как бы сильно ни старался. — По его лицу текут слезы. — Я продолжал настаивать месяцами, ища какие-либо зацепки. Джиана знала, что я напал на ее след, и добилась моего ареста.

— Этого не может быть.

— Она засвидетельствовала, что я был жестоким наркоманом, а она была жертвой. Все это подходило друг другу, как замок и ключ.

— Нет... — Я стону.

— Идеальная ложь. Меня быстро осудили, а твое дело оставили гнить. Джиана вприпрыжку умчалась в закат.

Я хочу кричать и бежать, спасая свою жизнь. Это еще один полет фантазии, наполненная ужасами выдумка, которую продают, чтобы завоевать мою преданность. Он хочет уничтожить мою мать. Я знаю это. Меня используют.

— Ты лжешь, — говорю я, когда мое мужество иссякает. — Она не идеальна, но Джиана не монстр. Она бы никогда так со мной не поступила.

— Харлоу, пожалуйста. Я говорю правду. Тебе солгали… она не тот человек, за которого ты ее принимаешь.

— И ты тоже.

— Я все еще твой отец, лепесток.

— Нет. Это не так. У меня не было отца тринадцать лет... И сейчас он мне не нужен.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и он хватает меня за руку. Сразу же я замечаю движение за линией деревьев впереди нас. Двое агентов в черном уже мчатся к нам, чтобы сдержать угрозу.

— Отпусти меня.

— Тебе здесь небезопасно, — настаивает папа. — Вот так я тебя и выследил. У меня все еще есть связи в Министерстве внутренних дел. Скажи только слово, и к завтрашнему дню я отправлю нас рейсом в Мексику с совершенно новыми удостоверениями личности.

— Ты серьезно думаешь, что я сбежала бы с тобой?

— Джиана знает, что ее дни сочтены. — Его голос повышается по мере того, как им овладевает паника. — Она угрожала мне месяцами. Я не знаю, на что она пойдет, чтобы сохранить свою тайну в неприкосновенности.

— Я рискну.

— Нет! Здесь ты в опасности.

— Единственная опасность для меня сейчас — это ты, — сурово отвечаю я. — Я тебя выслушала. Теперь мы закончили. Я бы хотела, чтобы ты оставил меня в покое.

Его хватка на моем пальто становится крепче.

— Пожалуйста, Харлоу. Ты должна выслушать меня. Я не потеряю тебя во второй раз.

Служба безопасности почти на подходе. Они изобьют его до бесчувствия, если он не отпустит, и не важно, насколько запутан весь этот фарс, я не хочу, чтобы с ним это случилось.

— Я бы хотела, чтобы вы оба оставили меня в покое и уладили свою ссору, не вовлекая меня. У меня и так достаточно дел.

Отрывая кончики его пальцев от своего пальто, я толкаю его руку обратно к нему. Боль, написанная на лице отца, — это удар под дых, но я сдерживаю свои эмоции. Он и Джиана сделаны из одного теста.

— Мне так жаль, — шепчет он, в его голубых глазах блестят слезы. — Я должен был защитить тебя от нее. Это была моя работа, и я потерпел неудачу. Я понимаю, почему ты меня ненавидишь.

— В том-то и дело. — Я отступаю назад, мне нужно пространство, чтобы вздохнуть. — Я не ненавижу тебя.… или Джиану, если уж