Сохрани. Уничтожь - Мария Хронос

чем тут же вызвала очередной приступ боли.

— Кис! Покажешь ещё, как ты колдуешь?

Глаза девочки горели нетерпеливым любопытством. Такая внезапная, всепоглощающая детская любовь! Крис понимала, что виной тому лишь эффектный золотистый щит, но… Святые, как приятно было почувствовать себя звездой на ее небосклоне! Как она могла отказать, глядя в эти очарованные глаза?

Крис улыбнулась, скрещивая было пальцы, но Киран тут же перехватил ее руку.

— Крис болеет, милая. Ей пока что нельзя колдовать.

— Как жаль!

— Очень жаль, Эри, — выдохнула Крис. — Как-нибудь… в другой раз. Я обязательно тебе все покажу.

— Ты сегодня же едешь в клинику, — слова Кирана звучали, как приказ.

— Киран!

— Даже не думай пререкаться, Инри.

— Я же сказала, что хочу дождаться Ханны…

— Она никуда не денется.

Крис обиженно посмотрела на него исподлобья. Он стоял над ней нерушимой скалой, держа руки на поясе и смотря на нее грозно, как родитель смотрит на провинившееся дитя. Губы сжаты в упрямую линию, меж бровей залегла складка. Крис оставалось использовать последнее оружие. Оружие, достойное звания Крыски.

— Заставишь меня ехать в клинику, и все сопровождение завтра же увидит твою блестящую роль.

— Думаешь, меня это волнует?

Крис скрестила руки на груди, откидываясь назад.

— Ладно. Если не волнует это, я воспользуюсь другим компроматом.

— Ты не посмеешь.

— Уверен?

— Инри.

Они молча смотрели друг другу в глаза, и Крис показалось, что воздух в гостиной накаляется с каждой секундой. Никаких слов больше было не нужно: она легко могла прочитать мысли Кирана, так же, как и он наверняка мог прочитать её.

Ни один из них не собирался сдаваться.

— Ты боишься уколов? — Эри снова взяла ее за предплечье. — Хочешь, я поеду с тобой? Я тоже не люблю уколы. Но потом всегда дают конфеты. Вообще это не очень больно, главное, не смотгеть. Киан всегда дегжит меня за гуку. Хочешь, я тоже буду дегжать тебя за гуку?

***

Обедали здесь же, в гостиной, заставив тарелками низенький кофейный стол, чьи деревянные ножки были сплошь изрисованы маркерами. Крис с интересом подмечала такие мелочи во всем доме — помимо следов, оставленных девочками, вроде тех же разрисованных обоев, здесь было много всего, что рассказывало о детстве Кирана. Мариам бережно собирала все грамоты и награды, что получали дети, и благодаря этому Крис знала, что Киран явно был артистичным ребенком, и увлекался не только кино и театром, но и музыкой. Тех же фотографий было просто несметное количество: Крис подмечала, что почти на всех школьных фото Киран стоял рядом с девочкой, явно напоминавшей Лекс. У них была одинаковая черная форма с синими полосками на воротниках, и Крис вспомнила слова Кирана о том, что из-за бедности ходил в самую обычную школу.

— Хочешь посмотреть ещё? — заметив ее интерес, Лекс притащила большой альбом с выцветшей белесой обложкой. Они уже закончили с трапезой и Киран помогал Мариам убирать со стола.

— Киран ходил в обычную школу вместе со мной, — улыбнулась Лекс, наблюдая, как Крис аккуратно перелистывает странички. Хранить дома настоящие распечатанные фото… Такая редкость! И такая ценность. Крис подумала, что будь у нее когда-то своя семья, она обязательно заведет такой же альбом.

— Папа хотел отправить его в нормальную школу для ЧеВГИ, он даже проходил туда где-то полтора года. Но потом я тоже пошла в школу, и у меня не заладилось с одноклассниками. Киран тогда устроил голодовку, чтобы ему разрешили перевестись ко мне, — Лекс засмеялась, вместе с Крис рассматривая фото, на котором мальчик лет десяти смотрел в камеру не по-детски серьезно и строго. Крис хорошо узнавала этот взгляд.

— Устроил… голодовку?

— Да-а. Папа запрещал, вот он и нашел единственный рабочий метод. Упертый с младых ногтей! Но надо отдать ему должное, после того, как он зачислился в мою школу, одноклассники сразу поутихли.

— Он что… Он их…?

Лекс рассмеялась.

— Ну, он только пугал, но никогда не использовал свою “магию” — она обозначила кавычки пальцами в воздухе. — Да и Нельт в нем проснулся поздно. Куда позднее его харизмы. Ты бы видела, как он крутил руками, как древний колдун! Шептал проклятья на старом языке… О, святые! Это было такое представление! Клянусь, меня больше и пальцем не трогали. Все поголовно боялись утром проснуться жабами.

Крис улыбнулась, переворачивая страницу. Здесь Киран держал на руках мальчишку, похожего на себя — и сердце Крис сжалось, наполнившись болезненной тоской. Она понимала, что, скорее всего, это отец Кирана держит его, ещё малыша, на руках, но Святые, как же они были похожи! Как легко было представить, что это Киран держит вот так своего сына! Крис легонько провела пальцем по фото, словно пытаясь коснуться этой вымышленной реальности.

— А давайте гисовать! — Эри прибежала с пеналом в руке. — Кис, ты умеешь гисовать колдунью?

— Она умеет рисовать только колдунов, — усмехнулся Киран, выходя из кухни. Через его плечо было переброшено полотенце.

— Нагисуешь мне? Кис?

Крис улыбнулась, откладывая альбом.

— Киран… Принесешь мой скетчбук?...

***

— О. Это Атель. Киан его ненавидит, — Эри перелистывала странички скетчбука Крис, совсем позабыв про свой альбом, где раскрашивала нарисованную Крис ведьму. Киран помогал Мариам с уборкой на кухне, а Лекс уехала в ветклинику, где работала на полставки — так что Крис снова осталась в гостиной с детьми одна. Кита лежала на полу, усердно пыхтя над страничкой со своими цветными каракулями.

— Почему он его ненавидит? — спросила Крис, мельком наблюдая за Китой.

Эри пожала плечами.

— Он заболел из-за него.

— Что значит “заболел”, Эри?

Эри посмотрела на Киту, и на всякий случай придвинулась к Крис поближе, поманив пальчиком, чтобы та наклонилась. Когда Крис сделала это, то Эри прижала ладошку к ее уху и горячо зашептала:

— На самом деле его не поклинала колдунья. Он думает, я не знаю, но мама говогила с бабушкой, а я слышала. Он ломал машину, а там вышел дядя. Киан спас его. А магия удаила его. Сильно удаила в лицо. С тех пог у него этот глаз белый.

— Этот дядя — это был Астель? — ахнула Крис. Эри пожала плечами.

— Навегное. Киан тогда очень плакал. Все лежал и лежал, не игал, даже не ел. Бабушка его заставляла. У него потом лицо