Сладкое создание - С. И. Вендел

class="p">Не сводя глаз с его преображенного взгляда, Молли просунула руку между ними, чтобы обхватить его твердеющий член. После нескольких уверенных движений она направила головку члена к своему лону и мягко опустилась. Он скользнул внутрь, слегка покачивая бедрами, толкая член глубже.

Обхватив его руками, перенеся вес тела на колени, Молли начала ритмично раскачивать бедрами, с каждым толчком вниз принимая его все глубже. Этот адский пирсинг скользил вверх и вниз, попадая как раз в нужное место с достаточным нажимом, чтобы заставить ее восхитительно содрогнуться.

Опустив голову к ее плечу, Алларион покрыл поцелуями нежный изгиб ее шеи.

— Ты удивительная девушка, — выдохнул он, щекоча ее кожу.

Молли рассмеялась, скрывая, насколько ей понравились эти слова.

— Я ничего не сделала. Не совсем. Это ты меня укусил.

Он поднял свою серебристую голову, чтобы устремить на нее взгляд, серьезный, как панихида.

— Ты сделала все, любовь моя. Все.

Его слова запали ей в душу, и в мягкой темноте их спальни, когда они тихо покачивались вместе, Молли начала верить в это.

27



Алларион никогда всерьез не задумывался о собственной смертности, да даже о своем здоровье. Будучи фэйри, живущим долго и незнакомым с болезнями, подобные вещи обычно были далеки не только от его сознания, но и от сознания всех фэйри. Это было тревожное осознание — что он, однако же, умирал.

Так было до тех пор, пока его умная, изумительная, прекрасная Молли не вернула его к жизни.

В течение нескольких дней Алларион стал свидетелем того, что было ничем иным, как чудом. После нескольких укусов, чтобы сделать глоток ее крови, его собственная кровь полностью обратилась в темно-красный цвет, прямо как у нее. Его склеры побелели, десны и язык порозовели. Кожа утратила часть своей серой бледности, ее оттенок приобрел более мягкий сиреневый тон с розоватым румянцем здоровья.

Он не мог с собой поделать — в те первые дни его часто можно было застать стоящим обнаженным перед зеркалом, с изумлением наблюдающим за происходящей трансформацией.

Раннее зимнее утро ярко сияло в окнах, озаряя его фигуру сзади. Алларион сгибал руки и шевелил пальцами ног, наблюдая, как двигаются сухожилия под его лиловатой кожей.

Богини, в некотором смысле он с трудом узнавал мужчину, смотрящего на него из зеркала. То же лицо, те же волосы, те же конечности. И все же… это был не он.

Не только кровь Молли заменила его собственную, но в нем пробудился аппетит. Он больше не смотрел на еду и питье с равнодушием. Ароматы, доносившиеся из кухни, заставляли его живот урчать — что в первый раз стало для него тревожным знаком. Он прижимал руки Молли к своему животу, чтобы она могла почувствовать, но это лишь вызывало у нее приступ смеха.

— Ты проголодался, — сказала она ему. — Иди сюда, я приготовила обед.

И так Алларион пробовал все — и открыл для себя новое любимое занятие. Он поедал все, что Молли ставила перед ним, нравилось ему это или нет. Большая часть пришлась ему по душе, он наслаждался вкусами и текстурой еды. Ему нравилось коротать послеполуденные часы, стоя с Белларандом у кухонного стола, пробуя угощения, которые предлагала Молли.

Белларанд, безусловно, был прав насчет моркови — она была восхитительна. Как и картофель, который любила готовить Молли, запеченный в масле с чесноком. И тушеная зеленая фасоль с кабачками. И хрустящий хлеб, который она пекла, и сладкие угощения, которые она называла пирогами. А потом он узнал, что пироги могут быть и несладкими, начиненными овощами и рыбой — совершенно потрясающе. И напитки, о, напитки… он нашел вино очаровательным и полюбил мед так же сильно, как и предполагал, — его вкус слегка напоминал ему вкус Молли.

Все это означало, что даже всего за несколько дней его лицо изменилось. Пока он вертелся и поворачивался перед зеркалом, его ребра уже не так выпирали, позвоночник не был так резко очерчен. Скулы и линия челюсти, хотя все еще оставались более резкими, чем у человека, начали округляться. Он начал набирать плоть, уже не будучи тощим, а… здоровым.

Это было странно волнующее зрелище в зеркале. Ему нужно было смотреть на себя, чтобы поверить, чтобы увидеть не только то, как быстро он меняется, но и как быстро он принимает эти изменения.

Его магия по-прежнему искрилась внутри него, все еще была связана частично сформированными узами с поместьем, но он чувствовал, как меняется ее ткань. Молли добавила свой собственную нить в узор, преобразуя саму структуру и текстуру его магии. С их растущей связью он ощущал, как меняется его магия, но с ее кровью, текущей в его жилах, казалось, словно он разорвал последние остатки своей прежней жизни и мира. Теперь они были сплетены в самой ткани земли и присущей ей магии.

Очень скоро он наберется сил, чтобы покинуть поместье и забрать Равенну.

А причина этих изменений обвила его сзади руками, положив ладони на его торс. Дыхание Молли щекотало его плечо, пока ее пальцы скользили вверх и вниз по рельефу его живота, вычерчивая таинственные узоры на его коже.

— Посмотри, каким красивым ты становишься, — сказала она, выглядывая из-за его спины. В зеркале он видел лишь ее глаза и уголок озорного рта.

— Я всегда был красив, — ответил он ей, — я просто становлюсь еще прекраснее.

Он почувствовал улыбку на ее лице, прижавшемся к его спине.

— Согласна.

В зеркале он наблюдал, как эти стройные руки скользят вниз по его телу, едва касаясь плоскости живота над растущим возбуждением.

— Что же я совершила хорошего, чтобы заслужить такого красивого мужа? — прошептала она, принимая его в свою мягкую ладонь.

— Бесовка, — выдохнул он, внимание прикованное к двойственному ощущению: ее мягкое тело прижато к его спине, а руки ловко сжимают возбужденный член. — Мы оба знаем, что это мне повезло.

Она издала восхитительный вздох-гудение, ее дыхание опалило его позвоночник, пока руки слаженно двигались вверх-вниз по его стволу. Он не мог устоять перед ее ласками, особенно зная, какой страстной она бывает по утрам. Вскоре она довела его до полного возбуждения, ее движения были идеальны и точны, и его член истекал возбуждением.

Он восхищался ее эффективностью и не мог сдержать улыбки, видя, как успешно она научилась управлять его телом.

Голод к пище был не единственным аппетитом, что вырос в нем за эти дни.

О, нет. Как бы он ни желал еды, свою пару он жаждал куда больше. Она насыщала его