(не) измена, (не) развод - Евгения Серпента

- Ну раз последнее прочитал, значит, и все остальные помечены как прочитанные. Вы их сохраните, пожалуйста. Скрины сделайте.

- А… зачем? – осторожно поинтересовалась я.

- Можно попробовать подать иск на взыскание содержания с его счетов. Если у него остались хоть какие-то счета в России.

- Вы же говорили, что даже иск не примут, - вспомнила я наш разговор.

- Вероятность небольшая, но все же есть. Я поискал, прецеденты были. Тут самая главная проблема в том, что ответчик должен принимать участие в процессе. Хотя бы минимальное, на уровне доверенного лица. Но попробовать можно. Чем вы рискуете?

- Ну как сказать! – усмехнулась я. – Судебные издержки и ваш гонорар – это не так уж мало, учитывая, что я получаю смешные декретные. Нас с дочкой фактически родители содержат, я даже подрабатывать толком не могу.

- Давайте так. Если удастся вытряхнуть что-то из вашего мужа, вы мне заплатите. Нет – значит, нет. Идет?

С одной стороны, все это было так противно. Да и что там можно стрясти с Егора? Был бы он еще миллионером, а то простой кандидат наук, старший научный в НИИ.

С другой… это уже было делом принципа. Точно так же, как позвонить его подстилке. Хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя жалкой терпилой.

- Хорошо, давайте попробуем. Что от меня требуется?

- Пока только подписать исковое заявление и доверенность, которая позволит мне представлять ваши интересы. Ну и скрины переписки сделать. Вы где территориально находитесь?

- На Богатырском. Рядом с «Пионерской».

- Почти соседи. Могу завтра вечером заехать. В семь нормально?

- Да, конечно. Спасибо большое.

- Пока не за что. До встречи.

Я тут же позвонила Ритке.

- Столетова, колись живо! Это ты Алекса вашего пнула?

- Что, уже нарисовался? Не, Лер, это Федечка.

- Совсем-совсем Федечка? Сам по себе?

- Ну…

- Ритка!

- А между прочим, Алекс даже особо и не сопротивлялся. Сказал, что еще подумает. Что можно сделать. Хотя все очень мутно. Но попытка не пытка, правда?

Я сильно подозревала, что Ритке больше хочется подкинуть мне личной жизни. Но тут я была как та пуганая ворона, которая боится куста и дует на воду. Уже ведь подумала, что заинтересовала милейшего Андрея Николаевича. Может, и не менее милому Алексею Анатольевичу интересен лишь сложный юридический случай для портфолио. Или как там это у них, юристов, называется?

Я дала себе клятву: не буду строить никаких иллюзий, что бы ни происходило. Не для того собиралась по кусочкам, чтобы потом снова жевать сопли и чувствовать себя абсолютно никчемушной старой кошелкой.

Но голову все-таки вымыла. И даже ноги побрила.

Нет, вовсе не для «а вдруг». Просто попыталась посмотреть на себя глазами мужчины. И эта женщина этому мужчине не слишком понравилась.

Хотя кто их знает, что им нравится. Я вот думала, что нравлюсь Егору – какая есть. А он променял меня на Барби с ногами от ушей и сиськами четвертого размера.

Хотя сейчас у меня точно не меньше.

Глава 10

- Вы только в домофон не звоните, - попросила я Алексея, когда он подтвердил, что едет. – Наберите снизу по телефону, я открою. А то Маруся проснется, и наступит конец света.

Вообще она стала спать дольше и крепче, что ночью, что днем, но я все равно еще ходила на цыпочках, когда она засыпала. Телефон оставляла на жужжалке, носила в кармане. А в другом – радионяню. В халате это было удобно, в джинсах – нет. Поэтому выложила все это на стол, когда Алексей приехал и я пригласила его на кухню.

- Кофе?

- Да, спасибо.

Пока я возилась с кофемашиной, он просматривал бумаги в папке. Мы обменялись, как шпионы: я поставила перед ним чашку, он протянул мне два листка. Первый – доверенность на представление моих интересов в суде, второй – исковое заявление, в котором драматично расписывалась сложившаяся ситуация и требовалось наложить взыскание на банковские средства ответчика.

- Кстати, я тут узнала, что у него была любовница, - я заложила Егора без малейших сомнений. – Правда, сообщение заскринить не удалось, он его удалил.

Я пересказала все, что узнала от мамы. И о своем разговоре с Ниной тоже рассказала.

- Это чисто информация, - покачал головой Алексей. – Тут, как говорится, свечку никто не держал, никаких подтверждений нет. А даже если бы и были… Сейчас ведь речь не о разводе, а о неисполнении обязанностей по содержанию нетрудоспособных членов семьи. Но как эмоциональный штришок может пригодиться. Хорошо, что сказали.

Я подписала бумаги, отдала ему. Повисла неловкая пауза. Мне показалось, что он не хочет уходить вот так сразу, но не может придумать повода, чтобы задержаться.

- Скажите, Алексей, это Федор вас попросил? – подкинула я косточку. - Еще что-то сделать?

- Ну… не совсем, - улыбнулся он. – То есть он спросил, можно ли что-то сделать или полная трында. Я сначала сказал, что ничего нельзя. Потом подумал и решил, что рискнуть можно. Даже если ничего не выйдет, вы, во-первых, подергаете супруга за нервные окончания, а во-вторых, будете знать, что сделали все возможное. Когда нужно кормить и одевать ребенка, вставать в позу «мне ничего от тебя не надо» как минимум глупо и как максимум преступно.

- Знаете, это именно то, что я сказала себе, когда мы с вами разговаривали. Именно поэтому и согласилась. Хотя, если честно, я не верю в успех нашего… безнадежного предприятия.

- Это неважно, - сложив бумаги в папку, Алексей поднялся. – Главное – что мы… кто?

- Банда, - рассмеялась я.

- Вот именно. Спасибо за кофе. Буду держать вас в курсе.

- И вам спасибо.

Он ушел, я заглянула в щелочку к Марусе, убедилась, что она еще спит, заварила себе чаю. Кофе хотелось страшно, но пока еще он был для меня табу.

Ничего, вот закончу кормить, как напьюсь кофе с шоколадом! И всего-всего наемся, чего сейчас нельзя.

Хотя в последние месяцы беременности точно так же говорила себе: как рожу, спать буду только на животе. Родила – и сразу расхотелось.

Отхлебнула из кружки, откусила половину овсяной печеньки и рассмеялась.

Банда – это было глупо, смешно и… приятно. Я сказала, а он подтвердил. И сразу же песня в голове закрутилась соответствующая. «Дискотека Авария», кажется.

«Потому что мы