Путешественник - Е. Юань

его прямо на труп «Стального» Маквити, наглухо прикрыв изуродованное лицо пирата.

То была казенная ориентировка, на которой красовался портрет Маквити вкупе с обещанным за его голову кушем:

— 6000 фунтов!

Выпрямившись во весь рост и отступив на шаг назад, Клейн наступил на павлинье-синий ковер-самолет и выхватил бумажного человечка.

Щелк!

Хлестким взмахом запястья он отправил картонку в полет. В воздухе она занялась огнем, осыпавшись на землю россыпью пепла и искр.

Вслед за этим юноша сам обратился бесплотной тенью и вместе с пожитками бесследно растворился в мрачном тупике.

Минуты через две-три в переулок пулей ворвался Кордова Ройе во главе отряда Уполномоченных Карателей. Как раз в этот миг порыв ледяного ветра приподнял розыскной лист, явив взорам расплавленную плоть и распахнутые в посмертном ужасе глаза «Стального» Маквити.

С легким шелестом ориентировка опустилась на брусчатку по соседству, всё так же взирая на мир лицевой стороной вверх.

…………

Уполномоченные Каратели, окончательно потеряв след беглецов, в гнетущем молчании подхватили тушу «Стального» и поплелись обратно к месту недавней бойни.

Скользнув взглядом по оперативникам, скрупулезно прочесывающим развалины, дьякон Кордова титаническим усилием воли обуздал эмоции и хрипло вопросил:

— Прихожане Солнца?

Для него и для всей здешней епархии этот вопрос стоял острее ножа.

Боец, которому поручили рыть носом землю и с помощью паранормальных фокусов восстанавливать картину произошедшего, отнюдь не принадлежал к Пути Шторма. Он был «Хранителем Знаний» седьмой Последовательности из стези «Читателя» — попросту говоря, детективом. Ищейка не стал пороть горячку с ответом. Неспешно приблизившись, он опустился на корточки и принялся дотошно изучать останки Маквити.

Спустя некоторое время он вскинул голову и изрек:

— Никакие это не прихожане Солнца. Спорим на что угодно, здесь в дело пошел мистический артефакт.

— И с чего такие выводы? — сурово сдвинул брови Кордова.

Оперативник без промедления пояснил:

— Земля здесь насквозь пропитана первобытной, исходящей от самых костей скверной. Один из трупов был сожран именно таким изуверским способом — от него остались лишь жалкие Потусторонние характеристики да личные вещички. Будь это фанатики Солнца, даже имея под рукой нужную реликвию, они бы в жизни не опустились до подобной мерзости. В их глазах любые дары Истинного Творца — это нечестивая грязь, подлежащая немедленному сожжению или наглухой печати. Прикасаться к такому для них — немыслимый грех.

Кордова поразмыслил над этим пару секунд и, согласившись с доводами, сменил вектор:

— Стало быть, орден Авроры?

— Исключено. Настоящий Епископ Роз или Пастырь не стали бы действовать так топорно. Они бы просто поглотили плоть целиком, спрятав её в собственном теле, и преспокойно разделали бы тушу в безопасном месте. Потрошить врага прямо на поле боя — это и потеря драгоценного времени, и глупое разбрасывание ценными трофеями. Подобная судорожная, животная жажда сожрать жертву на месте куда больше походит на побочный эффект какой-нибудь проклятой игрушки, — с ледяным хладнокровием разложил всё по полочкам «Хранитель Знаний».

— Мистический артефакт, сплетающий в себе мощь домена Солнца и Тайноведа? Или нечто, копирующее таланты Пастыря? И к чему ты склоняешься больше, Бег? — будучи дьяконом, Кордова обладал должным допуском к архивам о Пастырях и их специфических способностях. Детектив же был в курсе этих нюансов исключительно благодаря своей штатной роли аналитика, в то время как остальные Каратели лишь недоуменно переглядывались, не понимая и половины из сказанного.

«Хранитель Знаний» Бег поднялся на ноги:

— Оба варианта вполне рабочие.

— Подозреваемые на примете есть? — глухо надавил Кордова.

Бег отрицательно покачал головой:

— Пока что никого конкретного.

— Зато могу утверждать железобетонно: Кровавого Шипа прикончил Пылающий Даниц. А вот тот второй тип — его компаньон, и боец он поистине пугающий. По мощи ничуть не уступает пиратским адмиралам.

— Пугающий боец… — свинцово-тяжелым тоном повторил дьякон, но тут же его глаза азартно блеснули. — А не Эдвина ли это часом? Она ведь умеет виртуозно копировать чужие Потусторонние таланты, которые ей доводилось видеть воочию!

Детектив на мгновение задумался и изрек:

— Сбрасывать эту версию со счетов нельзя. Однако наши агентурные сводки гласят, что пару дней назад она ошивалась в окрестностях острова Соня. Разве что… разве что ей удалось скопировать нужный навык и перенестись сюда прямиком через духовный мир.

Кордова нервно прошагал взад-вперед, после чего обвел подчиненных властным взглядом:

— Зачистить место побоища. И чтобы ни одна местная собака не прознала! Обывателей не тревожить.

— Я лично составлю рапорт наверх. Уповаю на то, что штаб подкинет нам более свежие и точные сведения.

Раз уж в деле был замешан монстр с боевым потенциалом как минимум пятой Последовательности, дьякону пришлось наступить на горло собственному буйному нраву и действовать с максимальным, ледяным прагматизмом.

…………

В доме старины Куинна, в запертом за тяжелой каменной дверью подвале.

Элджер, мирно сидящий на низкой койке и безмолвно созерцающий пламя свечи на столе, внезапно почувствовал, как перед глазами всё поплыло. Его взору предстала клубящаяся серая мгла, а в ее бескрайних глубинах — восседающий на кресле с высокой спинкой и взирающий на всё сущее свысока «Шут».

У подножия престола замер размытый человеческий силуэт. Сцепив пальцы в молитвенном жесте перед лицом, он произнес с глубочайшим благоговением:

— О великий господин Шут, дело благополучно завершено.

«Благополучно завершено? А ведь там был „Стальной“ Маквити со своей сворой Потусторонних головорезов… „Мир“ сработал поистине виртуозно и чисто, его мощь превосходит любые мои догадки. Как и ожидалось от избранника самого господина Шута… Хех, теперь он снова вывалит на стол Клуба Таро свежую Потустороннюю характеристику на продажу, а то и не одну… И как же, черт возьми, ему удалось выскользнуть из-под влияния запечатанного артефакта „2–37“? Неужто это уникальная привилегия божественного посланника?» — вихрь мыслей пронесся в голове Элджера, и он на чистых инстинктах вознес мысленную благодарность господину Шуту.

Вслед за этим он выудил миниатюрный металлический флакон и мазнул под носом терпким гидролатом с отчетливым ароматом перечной мяты.

Резкий, пронзительный запах пулей ударил в голову, мгновенно выжигая остатки оцепенения и возвращая Элджеру кристальную ясность рассудка.

В его руке невесть откуда материализовалась марлевая повязка, которую моряк щедро пропитал «лунным эфирным маслом».

Педантично, без малейшей суеты нацепив маску на лицо, он неспешно поднялся и подошел к массивной каменной двери.

Выверенным, спокойным движением Элджер извлек из внутреннего кармана герметичный металлический баллон. Провернув механический вентиль, он вытянул наружу гибкую трубку.

Следом он аккуратно просунул конец этой трубки в щель между створкой и косяком, проталкивая