Ольговичи - Олег Игоревич Яковлев

руку Святослав во всём поддерживал Всеволода-Кирилла. Расположившийся немного в стороне, вытянувший на скамье больные ноги Игорь также взирал на Глеба с неодобрением, кивая головой и повторяя раз за разом:

– Немочно тако было.

– Что заладил: «Мочно, немочно!» – передразнил его Глеб. – Как лучше, хотел я. Мыслил крамолу выявить! А вы не дали дело доделать!

– Какое дело?! – взвился Всеволод-Кирилл. – Ослушался ты воли моей! А коли будем мы розно между собой, любой враг нас одолеет! И не такой сильный, как Ярополк!

– Воистину. Вместе нам держаться надобно, – согласился с ним Игорь.

Глеб, недовольно сопя, промолчал.

Всеволод-Кирилл заговорил о другом:

– Ведомо ли вам, братья, что в Киеве, в Переяславле, в других волостях у Мономашичей творится?

Братья стали недоумённо переглядываться и пожимать плечами.

– Посадил Ярополк младшего брата Вячеслава в Переяславле, а тому не любо там сидеть. Пограничье беспокойное, половцы рядом. Съехал Вячеслав с Переяславля, воротился в Туров, на прежний свой стол, и выгнал из Турова Изяслава Мстиславича. Ярополк с этим сперва не соглашался, но потом уступил. Изяславу же с братьями, окромя Минска, ничего не дал. Только часть даней с Печерской земли передал. И вот сыны Мстиславовы, теснимые дядьями со всех сторон, грамоту мне и супруге моей прислали. Помощи против дядей просят.

– И что?! – недовольно прорычал Глеб. – Пущай сами промеж собой разбираются!

– А Посемье как нам вернуть? – хитровато прищурившись, спросил его Всеволод-Кирилл.

Глеб, недовольно скривившись, ничего не ответил.

– Ну так вот. Думаю, помочь надо Изяславу с братией. С условием, что воротят они нам Курск и Посемье.

– А что? Верно, – поддержали старшего брата Игорь и Святослав.

– Пошлём тогда к Давидовичам, пусть бы тоже помогали, – объявил Всеволод-Кирилл. – С матерью их, княгиней Федосьей, уже побеседовал. Поддерживает нас во всём.

– Лепо, – тихо промолвил Святослав.

– Потому и собрал я вас, братья. Пусть сейчас каждый из вас едет в свою волость, дружину и ратников собирает, – заключил Всеволод-Кирилл. – Чую, наступает час лихой на Руси. И хочу, чтоб одолели мы противников наших и все отцовы и дедовы земли себе вернули.

Поскакали князья в свои уделы, полетели скорые гонцы по черниговским городам и сёлам. Зазвенело железо, заржали боевые кони. Близилась на Руси ратная страда.

Глава 97

С крепостных стен Чернигова открывался вид на многие вёрсты. Всеволод-Кирилл, в шишаке с бармицей и в булатной кольчуге, ухватился холодеющими руками за зубец заборола. Стоял, стиснув зубы, смотрел, как горели сёла вокруг города, как вырывалось ввысь огненными столбами пламя, как чёрный дым кружил над землёй.

…Ольговичи обменялись грамотами и заключили союз со Мстиславичами – Всеволодом-Гавриилом, Изяславом и Святополком. Четвёртый отпрыск покойного Мстислава, Ростислав Смоленский, остался в стороне, получив от дяди Ярополка часть дани с Суздальской земли. Перед тем трое остальных Мстиславичей, соединившись с новгородцами, выступили в поход на владения князя Юрия. Ярополк, по совету ближних киевских бояр, сделал хитроумный ход. Он с Юрием «обменялся волостями», отдав младшему единокровному брату Переяславль, а сам получив взамен часть Ростово-Суздальского княжества. Сведав о том, новгородцы отказались воевать против великого киевского князя и воротились к себе домой. Всеволод-Гавриил также вернулся в Новгород, но Изяслав и Святополк со своими дружинами остались в Волоке-Ламском, близ границы Новгородской и Ростовской земель. Становилось очевидно, что смута на Руси тем не окончится. И вот Ярополк, подзуживаемый Юрием, вторгся с дружиной и полком во владения Ольговичей, норовя взять Чернигов в осаду.

Всеволод-Кирилл, видя, что с многочисленной сильной великокняжеской ратью ему не сладить, затворился с братьями в городе. Ждал он вестей из степи, от половцев, к которым загодя направил скорого гонца. Только с их помощью мог он сейчас отбросить войска Мономашичей от своих земель.

Пылали пригородные сёла. Дружинники Яропока и Юрия хватали в полон людинов, смердов, закупов, громили загородные боярские и княжеские усадьбы, уводили скот. Как противостоять этому лиходейству, Всеволод-Кирилл покуда не знал.

«Ведь не я же, они первыми начали! Разбойники, тати словно, а не князья!» – с горечью и гневом думал он, стоя на забороле.

К штурму черниговских стен Ярополк с Юрием не приступали. Видно, понимали, что простым наскоком город им не взять. Грабили и жгли окрестности, но к самому Чернигову не подходили. Показывали, сколь сильны, хотели, верно, чтобы отстали Всеволод-Кирилл и его братья от союза с сыновьями Мстислава. Но старший Ольгович сохранял выдержку и терпеливо ждал. Надеялся он, что помогут ему половецкие ханы.

…Появился на забороле Саман, посланный во главе отряда пеших лазутчиков – торков тайком проведать, что творится в стане Мономашичей. За ним следом спешили Семён Путятич, старик Тудор и сын Петра Ильина Павел.

– Уходят, каназ, Ярополк с Дюргием. Полон большой взяли, уводят своих ратников, – сообщил торчин, сверля Всеволода-Кирилла своими узкими рысьими глазками.

– Верно ли это? – Ольгович нахмурился. – Может, они хотят выманить нас из города.

– Верно, каназ, – заявил Саман.

– Хан прав, – подтвердил его слова Семён Путятич. – Движутся рати Ярополка и Юрия к мосту через Днепр. Мои доброхоты такое же бают.

– Подождём ещё, подержим ворота градские взаперти, – принял решение Всеволод-Кирилл. – И половцев дождёмся. Вести имею: Всташ и Бора уже в пути.

– И что тогда? – вопросил немного покоробленный словами князя Павел. – Что сии половцы делать будут? Им ить токмо бы пограбить!

– А Юрьевы и Ярополковы ратные что творили?! – вдруг не выдержав, прикрикнул на него Всеволод-Кирилл. – Коли получится, отплатим им полной мерой!

– Нынче ноябрь, холодает, – заметил Семён. – В такое время войну начинать…

Он не договорил, пожав плечами.

– Вот на то Ярополк и рассчитывает. – Всеволод-Кирилл, утишив вспышку гнева, внезапно улыбнулся и хитро подмигнул собеседникам. – Пойду с братьями посоветуюсь. Думаю, поддержат меня… и вас, – добавил он, с сомнением глянув на Павла.

Спустился старший Ольгович с заборола внутрь крепости. Прошёл на княж двор, задумчивый, кусающий уста. С одной стороны, хотелось отплатить киевскому князю за нынешний его разбойничий набег. Понимал, правда, что закопёрщиком этого лихого дела был Юрий Суздальский, тогда как Ярополк лишь проявил слабость, малодушие и уступил напористому молодшему братцу. Но, с другой стороны, сидела в голове иная мысль. Вот покойный Мстислав сумел достичь, казалось, невозможного. Покорил мятежный Полоцк, усмирил степь аж до Яика, да и Посемье прибрал к рукам. Сделал тесть Всеволода-Кирилла то, что даже Мономаху оказалось не под силу. И вот он умер, и всё рассыпалось, обратилось в прах, развалилось при неумелом руководстве Ярополка. От осознания этого становилось как-то грустно даже. Опять грядут крамолы больших и малых владетелей, склоки из-за мелких городков, рати нескончаемые. Так было в детстве его.