Фортуна - женщина - Уинстон Грэхем
Шрифт:
Интервал:
— Я дал вам повод.
— Надеюсь, когда-нибудь я смогу объяснить свое поведение.
— Значит, причина не та, что лежит на поверхности?
— Что вы имеете в виду?
— Вторжение в вашу комнату.
— Нет.
Бриз растрепал ее волосы, и она пригладила их руками.
— Я рад, что сегодня вам лучше.
— Разве? Нет, к сожалению, все не так просто.
Я не сводил с нее глаз.
— У вас вид кариатиды, поддерживающей мироздание.
— Всего лишь маленькую и довольно жалкую его часть.
— Может быть, мне будет легче судить об этом, если вы все расскажете?
— К сожалению…
— Что?
— Филип, вы по-прежнему с-ставите меня в тупик. Может, сначала вы расскажете мне больше о себе?
Она опустила руки, но ветер не унимался и в мгновение ока нарушил наведенный ею порядок: волосы взметнулись, образовав вокруг ее лица светящееся облако.
— Объясните мне по крайней мере одно, — попросила Леони.
— Что?
— Почему вы так остро восприняли смерть брата?
— Разве это не естественно?
— Да, конечно… Но в таких случаях людям свойственно испытывать горе, а в вашем отношении присутствует что-то еще… разве не так?
— Вы очень догадливы.
— Не знаю… Сейчас будет вход в пещеру — вон за той скалой.
Я заглянул в узкую щель между скалами, к которой мы приближались. Леони сказала:
— Обычно здесь дежурит лодка — собирают плату за въезд. Но мы их опередили.
Мне на голову упало несколько капель. Сверкнула молния, и сразу же послышался гром — оглушительнее, чем прежде.
— Если уровень воды поднимется, в пещере может быть опасно, — предупредил я.
Ее ответ меня поразил.
— Подумаешь, опасно. Кому до этого дело?
Я заглушил мотор, убрал весла внутрь лодки и подгреб ближе к узкому просвету между скалами.
— Пригнитесь, сейчас мы проскочим внутрь.
Вход был таким маленьким, что пришлось скрючиться в лодке и подтягиваться, держась за свисающую сверху цепь. Наконец лодка плавно скользнула внутрь пещеры.
Не знаю, насколько был прав Сандберг, утверждая, что раннее утро — наиболее подходящий момент для посещения грота, но в чем он не ошибся, так это в том, что без экскурсоводов эффект гораздо сильнее. Несколько минут мы тихо качались на легких волнах, относящих нас к дальнему концу пещеры. Вода становилась все голубее и голубее.
Я опустил весла, и мне почудилось, будто лопасти вспыхнули голубым неоновым светом. Я пошевелил веслом в воде — словно разрезал кусок переливчатого синего шелка.
Прошло немало времени, прежде чем я обрел дар речи.
— Я не ошибаюсь — в этой пещере скрывался Тиберий?
— Да, это так. Отсюда был ход в его резиденцию. Он нырял с уступа. Лаз так и не нашли — за восемнадцать столетий!
— Где этот уступ?
— Здесь, немного правее. Сохранилось несколько ступенек.
Я сказал — неожиданно для себя самого:
— Мой отец застрелился, когда мне было семь лет. Он думал, что один в доме, но я находился в саду и, услышав выстрел, прибежал и увидел его. Гревилу тогда было семнадцать, а Арнольду — двадцать один. Через четыре года умерла мама. С тех пор Гревил заменил мне отца и мать, стал моим идеалом; я во всем подражал ему, хотя, к несчастью, не обладал его талантами. Все говорили, будто я на него похож — не только внешне, но и какими-то импульсами, реакциями. А еще говорили, будто я похож на отца. И вот они умерли… практически одинаково…
Я снова опустил весла и рассеянно следил за голубым сиянием. Леони не шевелилась. Я еще раньше заметил за ней это качество — подолгу смотреть или слушать в абсолютном молчании.
Наконец она нарушила тишину:
— Почему ваш отец…
— Врач сказал, что у него опухоль, — возможно, злокачественная. Нужна была срочная операция.
— Да, это уважительная причина.
— Однако образование оказалось доброкачественным — это подтвердило вскрытие.
После непродолжительной паузы Леони произнесла:
— Все равно это можно понять и простить.
— Разумеется.
Нас медленно несло обратно, к выходу из пещеры.
— Я ни минуты не верил, что Гревил убил себя. Но, если он все-таки это сделал, причина должна была быть исключительно веской. И если то, что вы до сих пор сказали, правда, тогда ни одно из доступных нам объяснений не выдерживает критики.
— Ни одно из доступных вам объяснений…
— В общем, теперь вам известна моя история.
Леони задумчиво посмотрела на меня.
— Боюсь, я не смогу отплатить вам такой же откровенностью.
— Это зависит от вашего желания.
Она покачала головой.
— Вы верны памяти погибшего брата. Возможно, я тоже храню верность…
Я подождал, но она так и не закончила фразу. Снаружи раздался какой-то странный звук, и я подгреб ближе к выходу.
Нам в глаза ударил дневной свет. Потом мне показалось, будто море ожило и кишит тысячами маленьких рыбок. Еще через несколько секунд стало ясно, что это дождевые пузыри — сверху низвергались водные потоки. Снова сверкнула молния и громыхнул гром. Я развернул шлюпку и отплыл подальше вглубь грота. Дождь, словно густая мокрая завеса, отгородил нас от внешнего мира.
— Придется переждать здесь, — сказал я Леони.
— Да. Хотите искупаться?
— Я ничего с собой не взял: как-то не подумал. А вы?
— Я — да. Но…
— В таком случае купайтесь. Я не тороплюсь.
— Если я расскажу вам все, что смогу, вы обещаете… в качестве одолжения… закончить расследование и уехать с Капри? Жить своей жизнью…
— Станет ли то, что вы расскажете, ответом на все вопросы?
— Нет… не знаю.
— В таком случае вы можете угадать мой ответ.
— Вы не уедете?
— Нет, Леони, вы только напрасно сотрясаете воздух.
— Кажется, вы правы.
— Я не уверен, что захотел бы уехать — в настоящий момент, — даже если бы ваш рассказ расставил все точки над ”i” в деле Гревила.
— Почему?
Я наблюдал за тем, как она водила пальцами по воде.
— Идите, поплавайте. Простите, что не могу составить вам компанию.
— Это лишь отдалит неприятный разговор.
Поделиться книгой в соц сетях:
Обратите внимание, что комментарий должен быть не короче 20 символов. Покажите уважение к себе и другим пользователям!