Андерсен - Борис Ерхов

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+
1 ... 9 10 11 12 13 14 15 16 17 ... 85
Перейти на страницу:

Лучшая судьба выпала «Солнцу эльфов». Андерсен договорился с издателем о напечатании пьесы в составе своего сборника «Юношеские начинания». В него вошли, помимо трагедии, рассказ «Привидение на могиле Пальнатоке» на тему из романа «Эдинбургская темница» Вальтера Скотта и стихотворение «Пролог». Как сообщает крупнейший андерсеновед Хельге Топсё-Йенсен, изначально автор хотел включить в сборник еще одно прозаическое произведение — романтическую повесть «Мертвец: Фюнская сказка», чего, однако, не сделал, и первая сказка, или, скорее, романтическая сказочная повесть Андерсена, вышла в свет только в 1830 году в сборнике «Стихотворения». «Юношеские начинания» печатались Андерсеном под громким псевдонимом Уильям Кристиан Вальтер (Уильям — Уильям Шекспир, Кристиан — Ханс Кристиан Андерсен, Вальтер — Вальтер Скотт). Андерсен попросил у Хёг-Гульдберга разрешение посвятить сборник ему, на что получил от профессора резкую отповедь: «Если вы хотите выразить мне благодарность, то лучшим ее проявлением было бы воздержаться и не упоминать мое имя в работе, которую вы собрались издать». Андерсен попытался найти на нее подписчиков, но потерпел неудачу, и в 1822 году она вышла, но ни одного экземпляра продано не было. История книги на этом не закончилась. В 1827 году тираж ее был выкуплен другим издательством, название на титульном листе заменено на другое (перечисление вошедших в сборник произведений), но и на этот раз, увы, за исключением всего нескольких экземпляров книгу не распродали и она почти полностью пошла в макулатуру. Ныне это издание является изысканнейшей библиографической редкостью.

Пьеса «Солнце эльфов» понравилась некоторым знакомым Ханса Кристиана и в особенности — священнику Фредерику Карлу Гутфельду (с ним Андерсена, по-видимому, познакомила фрекен Тёндер-Лунд). Гутфельд служил в морской Хольменской церкви, неподалеку от которой жила Лаура. Он посоветовал отправить пьесу на рассмотрение дирекции Королевского театра и сам написал к ней сопроводительное письмо.

3 сентября 1822 года пьеса была театром отвергнута «как собрание слов и тирад без всякого драматического действия, плана и характеров… полностью непригодное к постановке». Тем не менее дирекция театра рекомендовала устроить молодого автора в классическую гимназию, чтобы он мог получить основы образования. Эту же рекомендацию она подтвердила на заседании от 6 сентября, на котором было принято окончательное решение, ознакомить с которым Андерсена постановили, пригласив его на следующее заседание 13 сентября. На нем он с благодарностью принял предложение отправиться в хорошо зарекомендовавшую себя классическую гимназию в Слагельсе (городок в 56 милях от Копенгагена) для прохождения учебы в течение трех лет, что позволило бы ему в итоге поступить в Копенгагенский университет. Претворить свое решение в жизнь дирекция поручила Йонасу Коллину, а деньги на обучение и содержание Андерсена обязалась изыскать из королевского фонда ad usus publicus[60], секретарем которого являлся все тот же Коллин. В своем прошении фонду он писал, что целью обучения Ханса Кристиана Андерсена является воспитание «полезного гражданина». Та же формулировка сохраняется и во всех других официальных документах, касающихся судьбы юноши, взятого, таким образом, на казенный кошт.

Перед отъездом Андерсен посетил Йонаса Коллина у него дома и был тепло принят им, теперь его официальным наставником, которому он отныне был обязан регулярно сообщать о положении своих дел.

Учить латинский язык ему все-таки пришлось.

Глава четвертая о том, как «Шекспиру с глазами вампира» предложили утирать слезы булыжником, а также поселили в «дом его несчастья», хотя благополучно в конце концов из него освободили

Андерсен выехал из Копенгагена в Слагельсе 26 октября 1822 года. Впереди его ожидало, как он писал впоследствии, «самое несчастное время жизни», три года классической гимназии. Но провел он их все-таки безбедно, без нужды, под гнетом которой находился в столице, после того как покинул родной Оденсе. Королевский фонд выделял ему по 350 ригсдалеров каждый месяц: 200 из них приходились на оплату проживания в частной квартире и на пропитание, остальные 150 — на прочие нужды. Самое необходимое эти деньги обеспечивали, хотя о роскоши, конечно, речи идти не могло.

Вместе с тем Андерсен многое потерял. Раньше он жил, не заглядывая далеко вперед: обстоятельства заставляли его думать только о выживании. Зато каждый новый день приносил что-то необычное и неизвестное, пугающее и манящее: туманное будущее сулило ему поистине безграничные и, по твердой убежденности Андерсена, великие возможности. И пускай планы его актерской карьеры раз за разом рушились, на их месте возникали новые, которые он строил в своей фантазии и пытался осуществить. Юноша Андерсен самостоятельно распоряжался своим временем, он не был обременен обязанностями, их он принимал на себя добровольно и в любой момент мог от них отказаться. Им двигало воодушевление, хотя подчас и голодное, но все же свободное.

В Слагельсе этой свободе пришел конец. Отныне жизнь подчинялась твердому распорядку. Классные занятия продолжались с восьми утра до полудня и с трех часов до шести вечера. К ним добавлялась самостоятельная подготовка. Часто по вечерам ученик обливал голову холодной водой или бегал в маленьком безлюдном саду, чтобы взбодриться и снова сесть за учебники. Слов нет, Андерсен занимался усердно. Во-первых, он должен был оправдать оказанное ему доверие: ведь, по сути, за него хлопотал весь художественный Копенгаген, которому, как можно догадываться, он своими беспрестанными просьбами и самим своим неприкаянным видом порядочно надоел. Во-вторых, он действительно не знал почти ничего. В школах для бедных в Оденсе учили плохо, да и посещал их Ханс Кристиан нерегулярно, а бесплатные уроки датского, немецкого и латыни в Копенгагене, которые ему давали из милости, тоже были редкими (не чаще одного-двух раз в неделю), и качество их, по-видимому, оставляло желать много лучшего. Андерсену пришлось начать с самых элементарных уроков датского, латыни, древнегреческого, геометрии, истории, чистописания, арифметики и географии — он не обладал даже самыми простыми навыками грамотного человека и не мог отыскать на карте Дании Копенгаген. А ведь ему было уже семнадцать, и, хотя его поместили сразу во второй класс, он возвышался за своей партой над всеми другими учениками одиннадцатилетнего возраста. Это имело, конечно, и положительную сторону. Он не подвергался со стороны младших травле и насмешкам, сполна испробованным на суконной и табачной фабриках в Оденсе и в столярной мастерской в Копенгагене.

Впрочем, от унижений и издевательств он, как и другие гимназисты в Слагельсе, избавлен не был. Их источником стал сам ректор гимназии Симон Мейслинг (1787–1856), один из лучших знатоков античной литературы в Дании и превосходный переводчик Вергилия, Феокрита, Анакреона, Овидия и Марциала, а также Гоцци и Гёте, автор трагедии «Коварство монаха» (1812). Узнав, что теперь его непосредственным начальником будет поэт, Андерсен на следующий же день после приезда прочитал перед ним и еще двумя учениками старшего класса свою трагедию «Солнце эльфов» и рассказ «Привидение на могиле Пальнатоке». Если бы он знал о характере Мейслинга чуть больше, то воздержался бы от столь смелого предприятия.

1 ... 9 10 11 12 13 14 15 16 17 ... 85
Перейти на страницу:

Комментарии

Обратите внимание, что комментарий должен быть не короче 20 символов. Покажите уважение к себе и другим пользователям!

Никто еще не прокомментировал. Хотите быть первым, кто выскажется?