Левиафан - Эл Лекс

на чистку оружия, получили на орехи по полной программе. Довлатов и его компашка, а также все те, кто решил последовать их примеру и не заморачиваться, стояли перед Стуковым, понурив головы, а он их разносил на чем свет стоит:

— Это ваше оружие! Ваша личная винтовка! Таких винтовок много, но эти — ваши личные! Вы — ничто без своего оружия! В любой момент может оказаться так, что винтовка будет единственным, на что вы будете надеяться, пытаясь спасти свою жизнь! И при всем этом вы даже не удосужились почистить оружие, чтобы оно было в надлежащем состоянии⁈

— Нам никто не сказал, что надо самим чистить! — огрызнулся Довлатов, не поднимая взгляда.

— Так никому никто не сказал! — Стуков развел руками. — И, тем не менее, некоторые как-то догадались! Хотя им тоже никто ничего не говорил! И не просто догадались, а почистили оружие, приведя его пусть не в надлежащее, но хотя бы не в ужасное состояние! Морская Стража это не та организация, в которой нужны те, кто делает лишь то, что ему велят делать! Надо уметь думать, господа, думать! Головой желательно!

С одной стороны, Стукова можно понять — он, как я успел удостовериться, относился к тем немногим представителям персонала Академии, которые всем сердцем были преданы Морской Страже и всеми силами старались удержать ее репутацию на том же уровне, на котором она была раньше. И для этого, Стуков прав, — необходимы не просто болванчики, которые будут без сомнений и без вопросов выполнять приказы. Для этого в первую очередь необходимы те, кто эти приказы будет отдавать. Те, кто будет проявлять инициативу и не бояться брать на себя ответственность за то, что эта инициатива претворяется в жизнь.

С другой стороны, Стуков сейчас живо напоминал старшину, который строит духов по надуманной причине. Старшину, который доколебется в любом случае, сделал ты что-то или не делал. Если сделал — то кто разрешил. Если не сделал — то почему не додумался сделать? Тупой, что ли?

Судя по взгляду Довлатову, набыченному, исподлобья, примерно в этом ключе он сейчас и думал.

— Берите пример с остальных — они хотя бы попытались, а умение придет с опытом! — не успокаивался Стуков. — А еще лучше — берите пример со Спрута — оружие идеально чистое, как будто он вчера и не стрелял вовсе!

— Еще я с выскочки безродной пример не брал. — Довлатов не удержался и вскинул подбородок. — Нельзя наказывать за то, о чем мы не знали!

— А я и не собирался никого наказывать. — спокойно ответил ему Стуков. — До тех пор, пока вы, Довлатов, не позволили себе это высказывание. Я полагал, что все уже поняли, что в Академии все курсанты находятся на равных правах, независимо от того, из какого они рода и какой системой обладают. Но, видимо, я ошибался. И, раз так, до для закрепления это факта в памяти, я выношу всем, кто не почистил вчера свое оружие, по предупреждению. Три предупреждения — внеочередной наряд. Можете сказать спасибо Довлатову.

Никто, конечно, благодарить Довлатова не стал. Даже наоборот — все посмотрели на него недовольно, словно он не продал им алкоголь после одиннадцати вечера. Даже его дружки, которые составляли костяк его компашки, смотрели недовольно и что-то бубнили себе под нос.

Довлатов тоже смотрел недовольно. Я бы даже сказал — зло смотрел. И что самое неприятное — смотрел он точно на меня, словно я был виноват во всех его бедах.

Что ж… Теперь можно сказать официально и без сомнений — Айсидор Минин-Вилкрист теперь не единственная моя проблема.

Глава 7

Завтрак, как и вчера, не блистал роскошью. В тарелках парила горячая ячменная каша с кусочками куриной печени и луком, а вместо хлеба рядышком лежали крепкие черные сухари размером с ладонь. В качестве напитка снова подавали кофе, но сегодня особый — с щепоткой соли, не исключено, что морской, и парой крупинок красного острого перца, отозвавшегося теплотой на языке. Стало быть, Академия не гнушается и природных стимуляторов, чтобы помочь курсантам прийти в себя после вчерашнего, полного приключений и новых ощущений, дня.

Как и вчера, еда была приготовлена отменно, поэтому я поел с большим удовольствием, тем более что вчерашнее дополнительное занятие с адмиралом, а потом еще и беготня за девчонкой по улицам Вентры в сумме сожгли приличное количество калорий, и сейчас срочно требовалось их восстановить.

Сегодня даже аристократы не стали воротить носы от своих тарелок. Вяло ковырялись в них ложками, больше размазывая кашу, нежели донося ее до рта, но, по крайней мере, сегодня не осталось никого, кто хотя бы не попробовал творение местных поваров. Кривились, расстроенно вздыхали, но худо-бедно ели. Голод сделал свое дело.

Интересно было бы посмотреть на этих же аристократов после того, как первый год обучения в Академии закончится, и на летние каникулы, или как тут это называется — «межсезонье»? — они вернутся в свои родные аристократические гнезда. Посмотреть, как они, после почти что целого года питания всякой «едой простолюдинов» снова будут налегать на тарталетки с щучьей икрой, лобстеров и элитные сыры. Будут ли вообще налегать? Или будут по привычке искать грубые сухари и кашу на воде с кусками солонины?

Но вот кто точно будет скучать по рациону Академии — так это курсанты-простолюдины. По одному тому, как они налегают на простую, если не сказать, «примитивную» еду, причем второй день подряд, было ясно, насколько плохо у них обстояли дела с питанием до этого. Как минимум, им вряд ли было знакомо такое понятие как «наесться досыта» и сейчас они впервые с ним познакомились. И необходимость возвращаться домой на каникулы для них скорее всего будет не самым приятным фактором… Хотя с другой стороны — я же совсем забыл о стипендии! Деньги, которые курсантам тут все равно некуда тратить, для каких-то семей могут оказаться вполне неплохим подспорьем! И даже не удивлюсь, если кто-то из тех, кто сейчас жадно заглатывает простенькую кашу, уже всерьез рассматривает различные варианты передачи стипендии своим родственникам.

На самом деле, чем больше я думаю о судьбе этих простолюдинов, тем лучше понимаю, как сильно они будут цепляться за свое место в Академии. Это аристократы всякие (ну, и я, конечно) могут позволить себе менять специализации на ходу, а у простых людей таких преференций нет. Выбрал один раз ветку развития — и живи с ней до конца жизни. То есть, перед детьми, лишенными ультра-системы, с самого детства встает