Левиафан - Эл Лекс

выразиться любой холодное оружие в руках носителя системы на один удар. И этот «заряженный» удар мог разрубить любой физический объект. Ну, любой, который не превышает четырех длин клинка, которым наносится удар — именно такое ограничение было у навыка. В теории, если иметь достаточно длинный клинок, можно и эсминцы пополам рубить, только кто ж его, такой клинок, поднимет-то?

Пока адмирал рассказывал о всех тонкостях и нюансах, занятие подошло к концу, и, как только он закончил знакомить нас с «бездной», по Академии прокатился удар колокола.

— И вдогонку ко всему этому я хочу сказать вот что… — не останавливаясь, продолжил адмирал. — Несмотря на то, что система — это не главное, что делает вас Морской Стражей, владеть ею вы должны в совершенстве. А для того, чтобы в совершенстве ею владеть, вы должны набирать опыт. Набирать много опыта. Набирать его быстро. Поэтому для всех, кто до этого момента не имел возможности развивать свои специализации, у меня есть хорошие новости — с сегодняшнего дня для вас доступны комнаты для тренировок! А теперь плохие новости — к концу этого учебного года все, кто не достигнет последнего уровня развития специализации «Пехота» будут отчислены из Академии без возможности восстановления!

Глава 8

Что ж, я не удивлен.

Может, слегка озадачен, но не удивлен, нет. После всего того, что я узнал об Академии и порядках в ней, было бы довольно наивно предполагать, что выпускной экзамен первого курса не будет как-то связан с системой и ее уровнями. Даже больше — практика в стиле «готовь себя сам» отлично вписывалась в общий дух учебного заведения, а заодно еще и снимала ответственность с преподавателей. В конце концов, если курсант, имея все возможности к этому, за весь учебный год не смог достичь максимального уровня даже в одной специализации, а вместо этого тратил свое время непонятно на что — ничего хорошего из такого курсанта не получится априори. Во всяком случае, ничего такого, что считалось бы хорошим в Морской Страже.

И все же неприятный осадочек эта новость оставила. Получалось, что детишки аристократов, особенно те, кого с самого начала готовили для Академии, прокачивая их как не в себя, с самого начала имели нехилое преимущество перед простолюдинами, что только-только начали постигать азы обращения с системой. У многих золотых деток наверняка «Пехота» были уже прилично прокачана, если не вообще — до самого максимума, — а простым бедолагам придется начинать почти что с нуля. Как и мне, собственно.

Что ж… Где наша не пропадала!

— Макс. На минутку. — позвал адмирал, когда я проходил мимо, погруженный в свои мысли. Агатовы слегка придержали шаг, глядя на меня все с теми же каменными лицами, но с немым вопросом в глазах, а я лишь кивнул им — идите, мол, я догоню, — и подошел к адмиралу.

— Скажи, а где ты был вчера вечером? Несколько человек тебя искали.

— Бегал. — так же честно, как и вчера Аристарху ответил я. — Форму поддерживаю, знаете.

— Похвально, похвально. — адмирал кивнул. — А еще я заметил у тебя рану под глазом… Скажи, совершенно случайно нет чего-то, что мне стоило бы знать?

— Абсолютно нет. — улыбнулся я.

Серьезно, о люке и подземном ходе адмирал просто не мог не знать и так. А все остальное… Ну, обо всем остальном ему точно знать не нужно.

— Точно? — адмирал нахмурился. — Никаких конфликтов с другими курсантами? Драк, может быть? Какие-то пакостей?

— Что⁈ — я не поверил своим ушам. — Нет, конечно! Ничего подобного даже близко не было!

— Тогда откуда эта рана?

— Да не уследил, когда бегал! — опять ни на йоту не соврал я. — Хлестнуло, и закровило, я даже не заметил толком. Само заживет, там неглубоко.

— Ну это я вижу, что неглубоко. — адмирал посмотрел на меня с подозрением. — Ладно, иди… Бегун. Попрошу выставить дозорного, чтобы осматривал парк перед главным входом. Исключительно чтобы ты в очередной раз при пробежке ничего себе не повредил!

Адмирал внимательно посмотрел на меня, и я кивнул.

Мы друг друга поняли. Адмирал непрозрачно намекнул, что не верит ни единому моему слову, но из-за какого-то кредита доверия не будет копать глубже. В этот раз — не будет.

А следующих разов и не случится. А если случатся — то мне же будет хуже, потому что отмазка про бег уже не прокатит.

— Свободен, курсант. — адмирал кивнул тоже, но я не сдвинулся с места:

— Один вопрос, адмирал! Что за тренировочные комнаты, о которых шла речь? Где они находятся и как ими пользоваться?

— Подвал Академии, курсант. — неожиданно нахмурившись, суровым голосом ответил адмирал. — Спросите у вашего куратора, он покажет. И все объяснит, если понадобится. А сейчас поторопитесь на следующее занятие, время уже поджимает.

— Будет сделано, дор фон Дракен. — моментально поняв, что что-то не так, ответил я, и развернулся.

И увидел, что, собственно «не так». Возле входа в аудиторию, привалившись плечом к косяку, сложив руки на груди, стоял сухой и высокий, но при этом сгорбленный, немолодой мужчина. Длинный нос и высокий лоб с длинными залысинами покрывали какие-то нездоровые светло-коричневые пятна, а маленькие глаза были посажены так глубоко, что, казалось, ему и голову наклонять не надо, чтобы глядеть исподлобья, как сейчас. Пальцы рук, такие же сухие и длинные, как он сам, наводили на мысли о лапах хищной птицы, да и сам он, говоря откровенно, весьма смахивал на какого-нибудь стервятника, вроде грифа. Даже взгляд похожий.

Почему-то я сразу решил, что это лорд Крукс. Все, что я знал об этом человеке к данному моменту, ложилось на эту внешность ну просто как родное!

Придав лицу максимально-нейтральное выражение, я прошел мимо лорда Крукса, буквально ощущая на коже жгущий взгляд, которым он проводил меня. Не знаю, для чего ему понадобился адмирал, но, в случае чего, тот меня прикроет. Однозначно, прикроет. Один раз точно прикроет.

А значит, для того, чтобы попасть в Вентру снова и забрать у Буми заказ, мне придется придумывать что-то более интересное и необычное, нежели простое «исчезнуть на пофиг и придумать отмазку потом».

Следующим занятием была уже знакомая «навигация», а после нее — новый предмет, носящий довольно претенциозное название — «выживание».

А еще более претенциозным был его преподаватель — мужчина лет пятидесяти в короткой кожаной безрукавке на шнуровке и таких же кожаных штанах, заправленных в высокие сапоги. На руках его шрамов было больше, чем макрели в плотном косяке, один глаз пересекала черная повязка, а коротко постриженные волосы были белее