Концепт - Дин Лейпек

Справа от нее, одетый в том же старинном стиле, стоял Иден, и на его губах играла вежливая усмешка. За троном, опершись на косу, стояла Смерть.

Все обернулись к Тиму, и в зале воцарилась абсолютная тишина.

— Следует ли мне его казнить? — пронзительным голосом спросила женщина у Идена. Тот посмотрел на нее сверху вниз и обворожительно улыбнулся.

— О, тебе определенно следует это сделать, дорогая.

S1E04

Голос Идена прозвучал отчетливо и ясно в огромном зале, и его слова отозвались под каменными сводами с сокрушительной неотвратимостью. Яркое праздничное собрание одобрительно загудело.

— Подожди, что⁈ — ошеломленно выдохнул Тим.

Молодая женщина на троне взглянула на Идена с нежной улыбкой и величественным взмахом руки подала знак. Из толпы вышли несколько стражников, и двое из них схватили Тима за руки.

— Иден⁈ — закричал он. — Что происходит?

Но Иден не смотрел на него — все его внимание было устремлено на женщину. Стражники потащили Тима сквозь толпу. Потрясенный и растерянный, он продолжал оборачиваться на помост, как вдруг заметил, что Смерти за троном больше не было. Это слегка привело Тима в чувство. Может, все это просто ошибка. Может, никто не собирался его казнить.

Немного успокоившись, Тим пошел за стражниками добровольно, чтобы они не тащили его силой и не показалось, что он сопротивляется властям. Он не собирался терять голову до тех пор, пока не станет известно наверняка, что он и правда должен умереть.

«А тогда, — подумал Тим мрачно, — велика вероятность, что я потеряю ее дважды».

Он поморщился. Интересно, больно ли это — быть обезглавленным?

Стражники увели Тима из разноцветной толпы и протолкнули через высокие резные двери, за которыми открылся другой зал, поменьше и слабо освещенный факелами. Они пересекли его и вошли в узкий проход, ведущий к винтовой лестнице.

Тим внимательно смотрел по сторонам, пытаясь запомнить их маршрут — и не мог отделаться от ощущения, что что-то было здесь не так. Интерьеры напоминали старинный замок, но смесь стилей не давала отнести его к какой-либо определенной эпохе. Тим слишком плохо разбирался в архитектуре, чтобы различить детали, но не мог отделаться от сюрреалистичного ощущения, что он идет сквозь идею крепости. Камни выглядели подозрительно новыми; впрочем, если бы это были настоящие Средние века, или Древний Рим, или Ренессанс, здание могло быть новым и при этом вполне подлинным.

После сотен ступеней вниз они вступили под своды мрачного коридора, который сразу навевал мысли о подземельях. Один из стражников открыл тяжелую дверь с маленьким зарешеченным окошком, и Тима втолкнули внутрь низкой камеры, совершенно пустой, если не считать кучи соломы в дальнем углу. Тусклый свет проникал через узкое отверстие прямо под потолком.

Стражники захлопнули дверь с громким скрежетом.

— Подождите! — крикнул Тим, бросившись к решетке. — Что со мной будет дальше?

— Не наше дело, — пробурчал один из стражников, удаляясь во тьму подземелья. Тим услышал их тяжелые шаги в коридоре, а затем затихающее эхо на лестнице.

Наступила абсолютная тишина.

Он в отчаянии оглядел свою камеру. Она была тесной, не больше трех метров в длину, и у стен сводчатый потолок опускался так низко, что Тим не смог бы выпрямиться в полный рост; тяжелый, застоявшийся воздух пах плесенью. Пол был пыльным, но не отвратительно грязным; солома в углу выглядела сухой и даже довольно свежей. В целом, не так страшно, как могло бы быть.

Но если Тиму действительно предстояло умереть сегодня — так ли важно, где он проведет свои последние часы?

— Это бред какой-то, — пробормотал Тим, меряя шагами каменный пол и осторожно пригибаясь, чтобы не задевать свод головой. — Я не сделал ничего плохого — я и пробыл-то здесь всего пять секунд, а эта женщина сходу меня обвинила! И Иден… Что он имел в виду, советуя ей меня казнить? Неужели это из-за того, что я отказался от его предложения, и он теперь на меня злится? А может… это из-за того поцелуя?

Тим замер. Если Мьюз была девушкой Идена, что выглядело весьма вероятным, тот вполне мог обидеться из-за ее поцелуя с Тимом, хоть и не показал этого сходу. Что, если все это было подстроено? Что, если Иден заманил Тима в этот странный мир, чтобы избавиться от него, а предложение работы — лишь предлог? Тим вдруг вспомнил, как Иден не спешил вмешиваться, когда многоножка напала на него — пока Мьюз не подвергла себя опасности…

Нет, ерунда. Иден и Мьюз искали его еще до того, как она поцеловала Тима. И Идену не нужно было придумывать такую сложную историю, чтобы Тим последовал за ним сюда.

Но почему тогда он сказал женщине, что ей следует казнить Тима?

Он ходил по камере взад и вперед, пока одни и те же мысли крутились в голове. В конце концов Тим подошел к куче соломы и сел, усталый и разбитый. Желудок скрутило, и он вспомнил, что ничего не ел с самого завтрака. Казалось, это было уже в прошлой жизни.

Свет из узкого окна под потолком угасал: от молочно-белого он стал седым, затем лавандовым, а затем и вовсе исчез.

Он все-таки умрет сегодня, подумал Тим; Смерть за троном явно указывала на это. Та же тошнотворная тревога, что охватила его на платформе, накатила снова. Он никогда раньше серьезно не думал о собственной смерти; несмотря на кажущуюся бессмысленность собственной жизни, Тим никогда от нее не отказывался, никогда не считал, что ее не стоит продолжать жить. А теперь все должно было закончиться — и какая глупая смерть его ждет! Быть казненным в каком-то странном замке за преступление, которого, Тим был уверен, он не совершал. Он тяжело вздохнул и уставился в противоположную стену. Дикий вихрь мыслей постепенно угас, перешел в ступор, и Тим просидел так, казалось, целую вечность, когда абсолютную тишину подземелий внезапно нарушил звук легких шагов.

Тим вскочил. Это не было похоже шаги стражников.

Теплый свет факела промелькнул за решетчатым окошком, дверь открылась, и вошел Иден.

— Что за… — начал Тим сердито, но Иден тут же его прервал:

— Тсс! Я не хочу, чтобы нас кто-то услышал.

Он прикрыл за собой дверь и подошел ближе. Яркая, причудливая одежда делала Идена похожим на персонажа со старинной картины голландского художника.

— Как ты отпер дверь? — спросил Тим.

— Она же была не заперта, —