Шеф с системой. Экспансия - Тимофей Афаэль

тем сильнее мы все. Мне нужен крепкий район за спиной, а не нищета. Вместе вытянем. Поодиночке — сожрут.

Прохор смотрел на меня, а потом вдруг низко, в пояс, поклонился.

— Спасибо тебе, боярин. От всех нас — спасибо.

И тут толпа взревела снова. Это была наша общая победа, которую мы выгрызли вместе — они своим терпением, я своей едой и упрямством.

Слободка выстояла.

Я спрыгнул с колодца и пошёл сквозь толпу. Меня хватали за руки, хлопали по плечам, что-то кричали — я не разбирал слов, просто кивал и шёл.

Варя ждала на краю площади. По щекам у неё текли слёзы, но она улыбалась.

— Ты сделал это, — сказала она тихо. — Сашка, ты правда сделал это.

— Мы сделали, — поправил я. — Все вместе.

Она покачала головой, хотела что-то сказать — и вдруг шагнула вперёд и крепко, отчаянно обняла меня, уткнувшись лицом мне в плечо.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не бросил нас.

Я осторожно обнял её в ответ.

— Не за что, Варя. Вы — мои, а своих я не бросаю.

Она отстранилась, вытерла глаза рукавом и попыталась принять строгий вид. Получилось плохо.

* * *

После объявления мы вернулись домой.

Ярослав развалился на лавке, вытянув ноги к печи. Тимка с Матвеем сидели в углу, делая вид, что заняты.

— Значит, к барышне собрался, — протянул Ярослав, не меняя позы. — К столичной.

Я подошёл к сундуку, достал чистую рубаху.

— К Вяземским, — поправил я сухо. — Долг платежом красен.

— Долг, значит, — Ярослав хмыкнул. — Ну-ну. Дело молодое. Цветы купил? Или сразу со стихами пойдешь?

Я выпрямился и посмотрел на него.

— Ярик, эта девчонка спасла мне жизнь. Я иду сказать «спасибо», закрыть этот вопрос и, если повезёт, пересечься с её дядей. Вот дядя — фигура, с ним есть о чём говорить. А с ней… — я махнул рукой. — Посижу час для приличия и уйду.

Ярослав сел ровнее.

— Понял. Вопросов нет. Просто аккуратнее, Саш. Девки — они такие. Сами придумают, сами обидятся.

— Разберусь.

На кухне что-то грохнуло.

Я вздохнул. Варя.

— Варя! — позвал я. — Кафтан готов?

Она вышла из кухни. Лица на ней не было — губы сжаты, глаза в пол. В руках — мой парадный кафтан. Она подошла и резко сунула мне вещь в руки, будто хотела швырнуть.

— Готов, — буркнула она. — Пятно на рукаве было. Отскребла.

Я принял кафтан.

— Спасибо, Варь. Выручила.

Она ничего не ответила, резко развернулась, всем видом показывая, что ей плевать, и пошла обратно, но спина была прямой, как палка.

Я натянул кафтан. Рука ныла, но я терпел.

— Дай, — Ярослав встал с лавки.

Он быстро затянул мне шейный платок. Осмотрел критически.

— Нормально. Выглядишь как человек. Девке понравится.

— Вот это мне и не надо, — пробормотал я. — Матвей! Тащи корзину!

— Сейчас, боярин!

Матвей метнулся в сени и с натугой выволок здоровенный плетёный короб. Едва он его поставил, по комнате поплыл густой, ядрёный дух: маринад, лук, уксус и чеснок.

В комнате повисла тишина.

Ярослав вытаращил глаза. Варя застыла в дверях кухни, забыв про обиду.

— Это что? — спросил Ярослав, тыча пальцем в короб. — Свинина? С чесноком?

— Десять килограммов, — подтвердил я. — Купили вот с Матвеем и замариновали.

— Ты… — Ярослав поперхнулся смехом. — Ты с этим к барышне попрёшься? В гостиную?

Варя тоже смотрела на меня во все глаза. Ревность в её взгляде сменилась полным непониманием.

— А что делать? — я усмехнулся, подхватывая короб. — Она там наверняка свечи жжёт, романтики ждёт… Тьфу. Мне эти сопли даром не нужны.

Я обвел их взглядом.

— Вот я и несу «лекарство». Устрою ей вместо томного вечера дым, жир и жратву руками. Превращу её салон в кабак. Чтобы сразу поняла: я не герой её романа, а грубый повар из Слободки. Пусть нос воротит. Чем быстрее она во мне разочаруется, тем быстрее отстанет.

Ярослав расхохотался, хлопая себя по колену.

— Ай да Сашка! Ай да голова! Свинью подложить, чтоб не влюбилась!

Я посмотрел на Варю. Её плечи опустились, напряжение ушло. Она смотрела на корзину с мясом, потом на меня, и в уголках её губ дрогнула улыбка.

— Ну ты даёшь… — выдохнула она тихо. — Иди уже. И кафтан не заляпай жиром, второй раз чистить не буду.

— Постараюсь, — кивнул я ей и направился к двери.

— Не ждите, — бросил я, не оборачиваясь. — Вернусь поздно. Дверь на засов.

И вышел в ночь. Морозный воздух ударил в лицо.

У меня война с Гильдией, контракт с Посадником, и мне совсем не до капризов столичной барышни.

Я поправил воротник, перехватил корзину с «анти-романтином» и шагнул в темноту. Пора объяснить этой девочке, что жизнь — это не французский роман, а у меня дел выше крыши.

Глава 7

Особняк Вяземских встретил меня светом свечей и запахом духов.

Екатерина стояла посреди холла в платье, которое явно выбирала не один час. Волосы уложены волосок к волоску, на шее жемчуг, в глазах — предвкушение. За её спиной застыл слуга с подносом, на котором поблёскивали бокалы. Откуда-то из глубины дома лилась музыка.

Свечи, музыка, вино. Кто-то очень постарался.

— Александр, — она шагнула навстречу с улыбкой, которую наверняка отрепетировала перед зеркалом. — Как я рада, что вы пришли. Добро пожаловать в наш скромный…

Она замолчала на полуслове.

В моих руках была корзина. Запах маринада поплыл по холлу, мгновенно забивая аромат духов и свечного воска.

Слуга за Катиной спиной чихнул и тут же сделал вид, что ничего не произошло.

— Екатерина Андреевна! — я широко улыбнулся. — Добрый вечер! Скажите, у вас же есть беседка? Во дворе, с очагом?

— Что? — она всё ещё смотрела на корзину так, будто из неё вот-вот выпрыгнет лягушка.

— Беседка. С очагом. Видел что-то похожее, когда шёл через двор.

— Есть, но…

— Замечательно! — я шагнул в холл, и запах маринада шагнул вместе со мной. — Слушайте, вы такого мяса в жизни не пробовали. Спорю на что угодно. Хватит в духоте сидеть, пойдёмте на воздух! Снег, звёзды, огонь, мясо на углях — это же совсем