Умереть для коллекции - Питер Джеймс

стекла, капает кровь. Словно статисты какого-то жуткого утреннего карнавала.

В нескольких ярдах от него внезапно взмыл в воздух «БМВ» и приземлился на крышу, но уже без передней части. Затем Ронни увидел, как поднимается черное облако и, словно приливная волна, катится прямо на него.

Сжав покрепче ручку своего чемодана, он развернулся и бросился вслед за бегущими. Не понимая, куда направляется, он просто бежал, выбрасывал одну ногу перед другой и тащил за собой чемодан, не заботясь больше о том, лежит ли наверху чемодана его дипломат. Бежал, чтобы опередить черное облако и падающую башню, грохот которой он слышал в ушах, в сердце и в душе.

Бежал, спасая свою жизнь.

19

Октябрь 2007 года

Теперь лифт казался живым, словно некое сверхъестественное существо. Стоило Эбби вздохнуть, он в ответ печально вздыхал, скрипел, стонал. Стоило ей пошевелиться, и лифт покачивался, крутился, накренялся. Во рту и горле пересохло; язык и нёбо были как сухая промокашка, мгновенно впитывающая любую каплю слюны.

В лицо постоянно дул холодный настырный сквозняк. В темноте Эбби нащупала на телефоне кнопку включения, нажала, надеясь, что сработает подсветка экрана. Она делала это каждые несколько минут, чтобы проверить, есть ли сигнал, и еще для того, чтобы ненадолго вспыхнул пусть и слабый, но отчаянно желанный луч света в ее ненадежной, раскачивающейся тюремной камере.

Сигнала не было.

Время на экране 13:32.

Она снова попробовала набрать три девятки. Но слабый сигнал пропал.

Дрожа, она еще раз прочитала сообщение:

Я знаю, где ты.

Номер неизвестный, но она знала, кто прислал сообщение. Это мог сделать только один человек. Но откуда у него ее номер? Вот что в данный момент вызывало тревогу. Откуда, черт возьми, ты знаешь мой номер?!

У нее был так называемый одноразовый мобильник, который она купила за наличные. Насмотревшись по телевизору детективов, Эбби знала, что так всегда делают мошенники, чтобы нельзя было отследить их звонки. Такими же телефонами пользовались и наркодилеры. Она купила его, чтобы поддерживать связь с матерью, которая теперь жила в расположенном неподалеку Истборне, чтобы узнать, все ли у нее в порядке, а сама при этом врала, что все еще за границей и что с ней тоже все в порядке. Кроме того, этот телефон был ей нужен – и это было не менее важно, – чтобы поддерживать связь с Дэйвом и даже время от времени посылать ему фотографии. Все-таки тяжело так долго быть в разлуке с любимым человеком.

Внезапно ей пришла в голову мысль: а не явился ли этот отправитель к ее матери? Но даже если так, вряд ли он смог бы узнать номер Эбби. Она всегда тщательно скрывала его от других. Кроме того, когда она звонила вчера, мама ничего ей не сказала и голос у нее был спокойный.

Может, он давно следил за ней, видел, где она покупала телефон, и таким образом узнал номер? Нет. Это вряд ли. Она покупала его в небольшом магазине мобильных телефонов в переулке неподалеку от Престон-серкус, где дважды проверила, что хвоста за ней нет. По крайней мере, она была почти уверена в этом.

Может быть, он сейчас находится здесь, в этом здании? А что, если это именно он заманил ее в ловушку? А сам залез к ней в квартиру? Что, если он как раз сейчас там и ищет?

Что, если он нашел…

Нет, это маловероятно.

Она снова посмотрела на экран.

Слова сообщения пугали ее все больше и больше. Сердце болезненно сжималось от страха. Уже совсем не помня себя, она встала, снова нажала на кнопку включения, а когда свет погас, в сотый раз вцепилась пальцами в щель между дверными створками, пытаясь раздвинуть их и плача от беспомощности и безысходности.

Двери не поддавались.

Ну прошу тебя, пожалуйста, откройся! Боже мой, пожалуйста, откройся!

В ответ на ее усилия лифт снова стал дико раскачиваться. В голове Эбби промелькнула картина: аквалангисты сидят под водой в защитной клетке против акул и между прутьями пытается просунуть нос большая белая акула. Вот на кого похож этот человек. На большую белую акулу. На холодного, бесчувственного хищника. Должно быть, она свихнулась, когда согласилась на это.

Впервые в жизни Эбби ощутила, что вера в свои силы вдруг куда-то улетучилась, и теперь она с радостью готова была отдать все на свете, лишь бы повернуть время вспять.

20

Октябрь 2007 года

Мясные мухи, или трупные, или, как еще называют их австралийцы, синебрюхие, способны учуять мертвое тело на расстоянии двенадцать миль. Вот и криминальные репортеры мало чем от них отличаются. Прекрасная мысль, которую Рой Грейс любил повторять вслух перед своими подчиненными. Эти твари питаются жидкими белковыми выделениями разлагающегося трупа. С криминальными писаками почти никакой разницы, добавлял он.

Так что Рой нисколько не удивился, услышав о том, что как раз в этот момент за дверью фургона криминалистов его поджидает Кевин Спинелла, один из самых настырных и, что уж там говорить, самый информированный криминальный репортер из «Аргуса». Порой даже уж слишком хорошо информированный.

Охраннику, который по рации сообщил о присутствии репортера, Грейс сказал, что готов со Спинеллой поговорить, и вышел под дождь, с облегчением вдохнув свежий воздух после неприятных запахов, исходящих от Нормана Поттинга. Подходя к журналисту, Грейс заметил и двух переминающихся рядом с ним с ноги на ногу фотографов.

Спинелла стоял без зонтика, засунув руки в карманы мокрого плаща с погончиками и поясом, с поднятым воротником. Это был худощавый мужчина лет двадцати пяти с худым лицом, с живым взглядом, вечно жующий жевательную резинку. Его редкие черные волосы, зачесанные вперед и напомаженные гелем, от дождя плотно прилипли к голове.

Под плащом Грейс разглядел темный деловой костюм и рубашку, которая была как минимум на размер больше, словно ее купили на вырост. Воротник болтался на шее, несмотря на туго затянутый большой неуклюжий узел малинового галстука из полиэстера. Блестящие черные туфли были заляпаны грязью.

– Ты немного припоздал, старина, – приветствовал его Грейс.

– Припоздал? – нахмурившись, переспросил репортер.

– Трупные мухи на несколько лет тебя опередили.

Спинелла едва заметно и неуверенно улыбнулся, словно не вполне понимая, как далеко может зайти издевательский тон Грейса.

– Позволите ли вы, детектив-суперинтендант, задать вам несколько вопросов? – поинтересовался он.

– В понедельник у меня будет пресс-конференция.

– Может, скажете хотя бы пару слов прямо сейчас?

– Куда уж мне… Не поделишься ли сам со мной