Танец теней - Гурав Моханти

едва успела схватить и подставить под удар доску-столешницу, и все свитки и инструменты посыпались на пол. Но удар все равно был такой мощности, что ей показалось, будто на корабль напал кракен. Сокарро выдернула саблю, отломав от доски огромную щепу. Алхимический фонарь отбрасывал на ее лицо яркий свет.

Мати отшвырнула крышку стола. Оружия у нее не было, но и бежать прочь она не могла – это бы просто разрушило все ее планы, да и вовсе бы уничтожило любую возможность спастись.

– Сокарро, – сказала Мати, придвигая стул между ними, – это просто двое любовников, которые решили потрахаться на крыше земного корабля. Мы ведь, когда были молоды, тоже сходили с ума.

– Лгунья! – закричала Сокарро сквозь слезы, и сабля ее снова рубанула сверху вниз: на этот раз щитом послужили ножки стула. Мати отшатнулась, лихорадочно шаря позади себя в поисках чего-нибудь подходящего. Все, что она нашла, – лишь бокал с шербетом на прикроватном столике. – Где мой Бивень? Он отправился на встречу с этой рыжей сукой! Он взял с меня клятву подарить ему одну ночь без пут обязанностей. Что вы с ним сделали? Ты убила его, лгунья?

– Что значит «лгунья»? – разгневанно, словно была самим монахом Луны, обвиненным во лжи, рявкнула Мати. – Сокарро, остановись! Послушай меня. Правда редко бывает ясной и никогда не бывает простой. Можешь ты просто выслушать меня?

Сокарро ответила выпадом, и Мати, чтоб увернуться, пришлось подставить перед собой прикроватный столик. Мати все еще улыбалась – и все еще держала в одной руке бокал щербета, а другую прижимала к животу. Детка, держись. С невероятным усилием она взмахнула ногой и оттолкнула прикроватный столик, так что тот отлетел в сторону и врезался в Сокарро.

Стоило Соккаро чуть прийти в себя, и Мати толкнула ее плечом в сторону окна. Ой, мне сейчас больнее, чем ей. Ракшаска застонала, рухнув на пол, и Мати застонала вместе с ней, сгорбившись, обхватив одной рукой живот, а другой все еще сжимая бокал.

– Для сучки ты слишком взвинчена. – Она одним глотком осушила бокал с щербетом и разбила его о стену.

Мати размахнулась, метя ножкой бокала в бок нападающей, но Сокарро была быстра, как змея, и она легко увернулась от Мати, оказавшись у нее за спиной. Мати чуть повернула запястье, положив одну руку на живот, чтобы помочь себе развернуться, и нанесла Сокарро новый удар.

Сокарро пошатнулась – горячий огонь разлился по ее груди, и это был явно не огонь от наслаждения. Она закричала, и оставалось лишь надеяться, что те, кто находился за дверью в пределах слышимости, приняли это за крики страсти. Ножка бокала, торчащая из ее левой груди, прекрасно дополняла ее стальной нос. Сокарро выдернула бокал, рана на ее груди тут же начала зарастать, и кровь перестала течь. Проклятые ракшасские способности к исцелению.

– Может, глоток моей крови поможет тебе успокоиться? – попыталась предложить Мати.

– Не стану я пить эту мерзкую гадость! – Сокарро снова взмахнула саблей. Мати успела отскочить за мгновение до того, как клинок пролетел там, где только что были ее ноги. О, это совсем нехорошо. Согнувшись, как старуха, и держась за живот от боли, Мати попыталась отойти подальше от Сокарро. Если мышечная память Мати и призывала ее сажать деревья, то вырастить их она точно не могла. Драться как раньше не получалось. Сокарро, похоже, пришла к тому же выводу.

– Теперь ты очень медленная и крупная мишень, – сказала Сокарро, стряхивая каплю крови с кончика своей сабли и замерев у двери: уж она-то уходить не собиралась.

Мати расправила плечи:

– Даже сейчас это нечестный бой. – Она очистила банан и откусила огромный кусок. – Для тебя, – прозвучал приглушенный голос Мати.

– Он вообще писал тебе после сваямвара? Думаю, нет.

Мати замерла с набитым ртом. Она ведь только собиралась сказать, чтобы Сокарро не вздумала на нее нападать. Мати довольно хорошо относилась к Сокарро. Она всего лишь тянула время, надеясь, что боевая ярость Сокарро угаснет, но вместо этого она сменилась кое-чем гораздо более чудовищным – боевым спокойствием, при котором страх и ярость, витающие в воздухе, сменяются зловещей радостью убийства.

Мати языком подкатила кусок банана к щеке.

– Я бы сказала…

– Засунь свои слова прямо себе в истасканную дырку, где побывали все крысы Калинги. Дурьодхана был очень умен, что сбежал от тебя. Ты зря называла его дураком. Стоило ему увидеть по-настоящему красивую и молодую женщину, и он бросил тебя…

Мати зацепила ногой ножку валяющегося неподалеку стула и резко швырнула ее в Сокарро, застав ту врасплох, а следом и сама Мати врезалась в ракшаску, прижав ее к стене ножками стула, так что те прошли по обе стороны от живота и груди. Но Сокарро удалось вовремя освободить руку с саблей, и она вывернула запястье, собираясь нанести удар Мати, но в следующий миг поняла, что лезвие направлено в огромный живот Мати. Сокарро замерла.

– Ты была готова убить меня, но не стала бить меня в живот из страха убить нерожденного ребенка. Ты что, думаешь, что ребенок мог вылезти из моего трупа и зажить счастливо, лицемерка?

Сокарро плюнула ей в лицо:

– Где мой Бивень, потаскуха?

– Ты всегда была столь темпераментна. Вот почему я не сказала тебе, что ребенок был от Бхагадатта. – Голос Мати был искажен, но Сокарро услышала, что та говорит совершенно серьезно.

Глаза Сокарро расширились.

– Я шучу, – сказала Мати, выплюнув огромный кусок банана прямо в рот Сокарро, а затем припала губами к ее железному носу.

Сокарро распахнула рот, будто она пыталась закричать, но из губ вырывалось лишь болезненное бульканье. Э… А… Казалось, огромная кошка подавилась комом шерсти. Она вцепилась руками в ладони Мати, моля о помощи, глаза, кажется, налились кровью – у ракшасов этого не угадаешь.

В уголках рта Сокарро выступила пена, и ракшаска отчетливо поняла, что умирает. Она вновь попыталась ударить Мати саблей, на этот раз вслепую – глаза уже начали стекленеть, – но даже беременная женщина все равно сильнее, чем женщина, подавившаяся бананом.

Сокарро вонзила ногти в запястья Мати. Из ее горла вырывались короткие, неровные вздохи. Мати почувствовала, как жизнь покидает Сокарро вздох за вздохом, шаг за шагом. И лишь когда руки Соккаро ослабли, Мати мягко выпустила ее.

– Смерть от банана, застрявшего в горле, – сказала Мати, снимая с ее шеи реликвию – Ключ – и надевая ее на свою. – Ты прямо попала в зал славы смертей, Сокс.

Затем Мати открыла иллюминатор из вайкуншарда и впустила эту пару идиотов внутрь. Они, проникнув внутрь,