Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич

Два пещерных жителя, не видевшие свет и друг друга несколько недель. Встречаемся в коридоре и на мгновение замираем, рассматривая друг друга, оценивая любые изменения, поглощая взглядом, ловя каждый сантиметр.

Ловласс мятый, обросший, но довольный, как кот. Улыбается, глаза хитрющие с прищуром. Скучал, что ли? Видя его улыбку, не могу не улыбнуться в ответ. Все эти две недели мы не видели друг друга, зато общались. Говорили много, душевно, и для себя я решила думать, что Ловласс — тот, кто он есть. С чужим сердцем или с собственным — я познакомилась с ним уже после проклятья, так что я знаю лишь одного Ловласса, и буду держаться за него.

— Побрейся, — советую я, надеясь хоть немного уменьшить его самодовольную улыбку. — А то ты слишком похож на самого себя.

— Что?

— Твоя мать заподозрит.

— Как это мило, — потирает щетину. — Супруга заботится обо мне.

— Да я серьезно.

За эту время мы стали ближе. Очень странно ближе.

— Эх, Амелия — Амелия, — Ловласс приобнимает меня за плечи. — Сейчас как вернемся домой, полетим под облаками.

— От тебя пахнет потом.

— Зато от тебя, как всегда, цветами.

Мы переглядываемся и не можем сдержать смех. Этот смех окончательно стирает ту неловкую ночь, что была между нами. Этот смех такой теплый и родной, что у меня поет сердце. Тихонько и радостно.

Выходим к старейшинам рода. Они серьезные, важные.

— Подготовили для вас баньку, — говорит Тетушка Розалина нарочито холодно.

— Баньку? — переспрашиваю я. — В смысле… Общую баньку?

— Ну, конечно, вы же супруги.

И я готова мысленно выть. Почему все вокруг только и делают, что пытаются свести нас и совершить огромную ошибку?

Глава 21

— Какую еще баньку?! — гремит спасительный голос моей свекрови.

Одновременно оборачиваемся на фигуру в черном платье. Свекровь хмурится, руки сложила на груди. Еще никогда в жизни я не была так рада ее видеть.

— Ты когда прилетела? — спрашивает Ловласс, и тут же добавляет. — Ма-ма.

— Вчера вечером, — ворчит она, а сама поглядывает на сына, словно что-то увидела, словно узнала. — А ты знаешь, как я не люблю превращения в дракониху.

Ловласс поправляет челку, чтобы прикрывала раненную бровь.

— Свекровушка! — восклицаю я. — Я пойду в баню с вами, а не с мужем.

Старейшины поглядывают на нас косо, странно, пусть смотрят — как хотят, главное, очередная опасность миновала. Свекровь фыркает, и я понимаю — сейчас меня ожидает самая запоминающаяся банька в моей жизни.

Дверь хлопает, и вот мы со свекровью стоим на деревянном полу.

— Ложись! — приказывает она, и я следую приказу, опускаюсь на деревянную лавку.

Начинается… Удар березовым веником. Еще удар. Еще и еще… Рвано выдыхаю пар.

— Ты! — удар, — что! — удар. — Задумала?

Перевожу дух.

— У вас брак не по любви! — гремит свекровушка. — Это сделка!

— Я спорю, что ли?

Снова удар, и еще и еще… Наконец свекровь выдыхается.

— Ты плохо влияешь на моего сына! — говорит она.

Я от неожиданности чуть не падаю со скамейки. Свекровушка смотрит, покачивая головой, словно говоря: «Вот, что еще от такой можно ожидать!».

— Влияю? — переспрашиваю я, сдерживая смешки.

— Да. Влияешь. Плохо.

Спасибо, что повторили снова. Я же не только недобропорядочная, а еще и глуховатая.

— И в чем же выражается мое… эм… плохое влияние? — держу лицо, держу.

— Не прикидывайся. Ты ведьма! Персисская ведьма! Притворялась благодеятельной девушкой, а теперь что? А? Что?

— Эм… благоде… как вы меня назвали? Ух, ладно, послушайте. Я просто не буду обращать на вас внимания. Вот так. Подруга-старейшина учила игнорировать тех, кто говорит шум.

— Шум?! Ах ты… девчонка!

А еще подруга-старейшина учила уважать силу. Ох… Глубокий вдох. Выдох. Это был перебор.

— Ты не подходишь ему, — продолжает свекровь, снова ударяя веником по спине. — Совершенно не подходишь моему сыну! Ему всегда нравились девушки из высшего общества. Не простушки.

Да неужели?

— Он был внимательным и сдержанным. Он занимался своим делом, не отвлекаясь. Семь лет. А теперь… ты делаешь его более похожим на брата. Он так на тебя смотрел! Это не он! Сам на себя непохож стал! Я узнала этот огонь, огонь его брата.

— Это плохо?

— Ты не знаешь, каким человеком был Гео… брат Георга.

Это оговорочка? Ух ты-ух ты! И правда, оговорочка или же мне показалось? Сажусь, смотрю свекровушке прямо в глаза, игнорируя и баню, и наш внешний вид.

— И каким же он был? — спрашиваю. — Этот… брат Георга?

— Опасным, — свекровь пересекается со мной взглядами. — Непредсказуемым. Сам себе на уме. Он делал что хотел, и как хотел. И за это поплатился.

В ее глазах вижу боль и тоску. Ей жаль, очень жаль сына. Сына, который, как она думает, мертв.

— Когда вы в последний раз видели его? — спрашиваю тихо. — Своего… другого сына.

— Семь лет назад, Амелия. Это слишком долгий срок для матери.

Свекровь прикрывает глаза, и когда открывает их — во взгляде снова читается ледяное презрение. Носит маску, так же, как и ее сын — не Ловласс, а тот, который в подвале сидит.

— Что случилось? — встаю и медленно забираю веник из ее рук. — Расскажите, вы не обязаны держать это в себе.

Некоторое время свекровушка сверлит меня взглядом, пока не решает злобно выдохнуть.

— Это тебя не касается, девка! — говорит она. — Просто держись от моего сына подальше. Ты проклята, и мы все это знаем.

— Не беспокойтесь, я не буду с вашим сыном спать или чего вы там боитесь? Я знаю меру и все под контролем.

— Не знаешь! Он не должен влюбиться в тебя, ясно тебе? Я не хочу, чтобы он страдал больше, чем уже пришлось. Ты здесь никто. Ты всего лишь гостья, не более!

Хорошо помылась! Так хорошо, что теперь хочется отмыться от этого разговора.

Возвращаемся втроем — Ловласс, свекровушка и я. Ветер бьет в лицо, развевает волосы. Сердце трепещет от смеси восторга и нереальности происходящего. К полетам невозможно привыкнуть. Они восхищают, как в первый раз. Мы парим высоко, среди облаков, и от этой высоты, от простора, от самого полёта по венам разливается ощущение свободы, хочется кричать и смеяться.

Свекровушка летит рядом — величественная, уверенная. Впервые вижу, как она обращается в дракониху, и это… по-настоящему потрясающе. Её чешуя отливает золотистым блеском на солнце, мощные крылья рассекают воздух. Размах немного меньше, чем у Ловласса, но в полете сила и достоинство, невозможно оторвать взгляд. На мгновение у меня даже пробуждается к свекровушке новое чувство… уважение? Она — словно сама стихия, и в голове пронзает странная мысль: если моя мать родом из