Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич

мне стражник у двери, — ее карета…

Не слушаю. Уехала. Испугалась. Или не поверила. А я упустила шанс.

— Куда ты? — за спиной стоит Ловласс. — Ты говорила с Поро?

— Да, — скрывать бессмысленно.

— И что?

— Возможно, она знает, как снять с тебя проклятье?

— Это вряд ли.

— Я говорю «возможно»! Может, она сможет снять проклятье и с меня. То самое в которое ты не веришь!

Вглядываюсь в ночную даль. Поро уехала. Обреченно опускаюсь на ступени. Ловласс пристраивается рядом. Молчит. И я молчу. И каждый думает о своем.

— Я рад тебя видеть, — наконец размыкает губы Ловласс.

— Я тоже, — смягчаюсь я. — Кажется, я скучала.

— Неужели? По моему прекрасному лицу или по чувству юмора.

— Твое лицо я лицезрела, когда спускалась в подвал, так что по второму.

Ловласс смеется. Хрипловато и невесело. А потом что-то странное случается с его взглядом. Только-только был чистым и вот уже затуманенный.

— Ты в порядке? — касаюсь его плеча. — Ты как?

— Где мы?

Что? Где мы? Сглатываю.

— На приеме, — медленно говорю я. — Ты приехал за мной, чтобы…

Ловласс моргает, и взгляд снова ясный.

— Я уже говорил, как ты прекрасна?

Нет, не говорил, мне, конечно, приятно, но внутренняя тревога никуда не делась. Внезапная дыра в памяти?

— Куда ты уезжал? — спрашиваю я.

— Что? А… дела с поместьем. Столько важностей всяких. Мы ведаем торговыми путями, организуем поставку. Так интересно.

— Ты ж этим никогда не занимался. Никто не заподозрил?

— У меня природный талант. А потом тушили леса.

— Тушили? Леса?

Он опасен в облике дракона.

Человеком он себя контролирует, а драконом?

Гоню прочь лишние мысли, сосредотачиваюсь на Ловлассе, на его лице.

— Госпожа Амелия Ловласс, — к нам выбегает мальчик-паж. — Вы искали графиню Поро?

Вскакиваю.

— Да, искала. Мне сказали, Поро уехала.

— Нет, — трясет головой мальчишка. — Уехал только ее экипаж, сама она… Она просила вас привести, пойдемте. — бросает виноватый взгляд на Ловласса. — Только госпожу.

Только госпожу, так только госпожу. До сих пор непривычно, что «госпожа» вот так возвышенно и с уважением — это я. Быстро поднимаемся по ступеням, мальчишка открывает дверь в маленькую комнату.

— Сюда? — недоверчиво осматриваюсь я. — Точно?

— Заходите-заходите.

Дверь за спиной захлопывается, оставляя меня в полной темноте. Сглатываю.

— Поро? — делаю шаг в темноту. — Поро, ты здесь?

Ответа не следует, возможно, она придет позже. Ключ в двери поворачивается.

— Откройте! — бью ладонью. — Эй! Откройте!

Быстрые шаги. Мальчишка-паж убегает. Бросаюсь к окну. Рамы забиты. Такое только если бить. Надо бы найти что-нибудь поострее и тогда… В нос ударяет резкий запах гари.

Меня заперли. Заперли и собираются убить. Вспышка. Огонь распространяется по комнате. Перебрасывается со штор на мебель. Я вспыхну, как спичка. Раз… Была Амелия, и вот ее нет.

— Откройте! — долблю я. — Спасите! Пожар!

Воздух вырывается из легких вместе с криком, когда горячая балка рушится передо мной, отрезая путь к окну. В глазах темнеет от едкого дыма, колени подкашиваются... Это конец.

Глава 24

Отрываю подол платья, окутываю лицо, надеясь, что самодельная маска защитит дыхание. Надо выломать дверь. Надо…

— Ловласс! — кричу, стуча изо всех сил. — Георг! Пожалуйста…

Обжигающе жарко, мне плохо. Дышать… я задохнусь от дыма, так и не познав жизни, я ничего не успела. Я не нашла маму.

Звон. И осколки падают на пол. Оконное стекло… Разбито. Оно… Пытаюсь подняться, пытаюсь доковылять до окна, но с потолка в очередной раз что-то падает. В глазах темнеют, и я падаю.

— Амелия, я здесь, — твердые руки подхватывают меня.

Я ничего не успеваю сообразить. Глаз не открываю. Сознание мутное. Он здесь? Правда здесь? Или это мое воображение?

— Я вынесу тебя отсюда. Я рядом, все хорошо, — его голос, низкий и спокойный звучит громче чем грохот рушащегося особняка.

Ловласс прижимает меня к груди бережно, легко, с заботой, словно я хрустальная. Чувствую, как бьется его сердце. Тук-тук… тук-тук…

Вцепляюсь в его рубаху, прячу лицо. Пахнет дымом, все пахнет дымом. А его руки держат крепко и могу наконец-то выдохнуть.

Пробираемся наружу. Слышу, как рушится комната. Слышу, как падает дверь. Последний рывок, и мы падаем на прохладный пол. Ловласс тут же переворачивается, принимая удар на себя, но не выпускает меня из объятий.

Воздух… Наконец-то воздух. Рвано вдыхаю и дрожу.

— Тише, тише, — Ловласс прижимает крепче. — Все закончилось.

— Ты… ты горишь! — мой голос дрожит, когда пальцы натыкаются на обожженную кожу его спины.

Ловласс помогает подняться.

— Надо уходить. Еще немного.

Его пальцы дрожат, когда он осматривает мое лицо, вытирая сажу и слезы.

— Ты цела. Ты цела, — шепчет он с явным облегчением. — Цела.

Хватаю его обгоревшие руки. Больно. Как же ему, должно быть больно. Но Ловлас слабо улыбается, и в этой улыбке — вся нежность мира.

Его лоб касается моего, дыхание смешивается. Мы дышим вместе — медленно, ровно, возвращаясь к жизни.

Скоро за спиной остается не только комната, но и горящий особняк графа Роггоза. А я… я, как и полагает нежной чуть не задохнувшейся девушке, теряю сознание.

Мне снится Ловласс. Снится его прикосновение, снится, как он шепчет что-то на ухо, снится… Просыпаюсь от ощущения чужого дыхания на своей коже. Тихо, ровно, слишком близко. Открываю глаза, и сердце замирает. Сон не был сном. Тело ломит, в голове гудит, но Ловласс рядом, и все остальное становится неважным.

Он сидит на краю моей кровати, домашний и спокойный. После вчерашнего все это кажется невероятным. Утренний свет скользит по его скулам, по губам, губам, от взгляда на которые все переворачивается внутри. Руки перебинтованы до локтей. Под рубашкой тоже виднеются бинты. Ранен, и все же неприлично красив для того, кто только что выбрался из пламени. Влажные волосы убраны назад, открывая лицо и слегка подпаленные брови.

— Как ты... — тихо начинаю я хрипловатым после пробуждения голосом.

— Тсс, — его палец прижимается к моим губам, обжигая. — Ты очень красивая...

Я замираю. Его рука скользит по моей щеке, перебинтованные пальцы путаются в волосах. Слишком нежно.

— Что ты делаешь? — мой голос вздрагивает.

— Прости, — Ловласс отстраняется так же быстро и отводит глаза.

— Я думала, драконы не горят, — печально улыбаюсь я, рассматривая его бинты.

— Еще как горим. Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю пока. Но… Меня хотели убить. Меня специально заманили, чтобы…

— Я уже казнил зачинщика, — на его лице появляется ледяная жестокая маска.

Что? Казнил? Так просто и холодно? Людей нельзя казнить, это же…

— Это происки Шоггов, — продолжает Ловласс, — давних врагов нашего рода. Ты проспала самое интересное.

— Проспала казнь? Это… — прикрываю глаза, приподнимаюсь на подушках.

Ловласс