Роман с конца - Марина Сом

взгляд Паши. Он смотрит с такой искренней заботой, что я еле сдерживаюсь, чтобы самой не разреветься. Две сестры — истерички.

Паша встаёт из-за стола и заключает меня в объятия, меня пробивает на истерический смех со слезами.

— Только сопли не вытирай мне о футболку, — прерывает молчание Паша.

Я отстраняюсь и, шутя, пихаю его в плечо.

— Расскажешь? — спрашивает он, когда мы возвращаемся за стол.

И я рассказываю. Меня прорывает, как дамбу.

Я вываливаю на парня, который почти на десять лет младше меня, всё.

Почти всё.

Я говорю про родителей. Про проблемы с алкоголем у отца. Про то, как я мечтала сбежать из деревни, а теперь здесь живу. Про чувство вины. Про аварию. Про травму Али. Я очень много говорю про Алю, рассказываю весь путь, который она прошла, который мы вместе с ней прошли. Рассказываю, какой она была, и как мне её не хватает. Я восхищаюсь её силой, жалуюсь на её срывы. Рассказываю про то, какой сегодня был хороший для неё день и как он плохо закончился.

Паша не задаёт вопросов, он просто сидит рядом, накрыв ладонью мою руку.

— Прости, что вывалила это всё на тебя, — громко сморкаюсь в салфетку.

Паша наигранно морщится.

— Поль, ты с ума сошла? Если бы у меня было что-то подобное, я бы только об этом и трындел! Сколько мы вместе работаем? Десять месяцев? И я впервые слышу о пиздеце, который с тобой произошёл.

Гордо выпятив грудь, Паша добавляет:

— Я — спец по нытью. Говорил тебе, что потерял любимый нож в походе?

— Ты говоришь про это каждый день на протяжении недели, — всхлипываю я.

— А про Ленку помнишь?

— Твою первую любовь, которая разжирела и тем самым второй раз разбила твоё сердце?

— А про зуд в зад...

— Говорил-говорил, — прерываю я его. — Это геморрой или глисты. Боже, зачем мне эта информация?

— А я про что и говорю, улавливаешь?

— Ну, да. Ты и правда нытик, — соглашаюсь я, и мы вместе начинаем хохотать.

Паша вдруг спохватывается и опасливо спрашивает:

— Мы её не разбудим?

Я отрицательно мотаю головой:

— Неа, после подобных срывов она так измотана, что завтра будет спать до обеда.

Мы болтаем ещё около часа ни о чём.

Позже, когда я лягу спать, мне будет сложно определить, рада я или нет, что этот день длиною в жизнь подошёл к концу.

Глава 22. Полина

«Большой чешуйчатый дракон смотрел на меня изумрудными глазами. Я дрожала, как лист, от волнения. Ящер сузил ноздри и ощерился, чувствуя моё возбуждение. Мой аромат, словно густой туман, заполнил воздух.

Я провела ладонью по его гладким, холодным чешуйкам. Под моим касанием они начали трансформироваться в гладкую, бледную кожу. Те же изумрудные глаза с вертикальным зрачком сияют на лице мужчины, который подчинил себе моё тело и душу. Его белые, как снег, волосы сияют под светом луны».

Не хватает бороды… и глаза… что-то не так с глазами. Изумрудные глаза выглядят странно, я бы заменила на голубые. Да, голубые отлично подходят — бледные, с серыми вкраплениями.

Моя рука уже давно под одеялом, и это начало пятой порно-сцены за последние двадцать страниц книги. Я трогаю себя с нужной частотой, там, где нужно, но никак не могу достичь разрядки.

«Алазар опустил руки на мои плечи. Одно движение острых, как бритва, ногтей — и моё шёлковое платье медленно соскользнуло на каменный пол».

Разрезать шёлковое платье? Да я бы убила!

«Его холодные губы начали свой путь от подбородка к шее, зубы впились в мочку уха. Он шепчет: „И всё же ты раздвигаешь ноги... перед таким мудаком и придурком, как я“».

Что-о? Последней фразы в книге нет.

Нет-нет-нет, ты не будешь мастурбировать, думая о Марке!

Я встряхиваю головой, прогоняя босса-ящера из головы, и перелистываю несколько страниц книги, переходя к самому действию.

«Его огромный член заполнил меня полностью. Так глубоко во мне ещё никто не был. Ледяной босс...»

Дракон, Полина, дракон!

«...впечатывает меня в каменную стену пещеры. Я на грани. „Если не хочешь, чтобы все узнали, что ты только что была выебана своим начальником, будь хорошей девочкой — и кончи для меня“...»

К чёрту! — я бросаю книгу и погружаюсь в воспоминания. Я успокаиваю себя: никто об этом не узнает. Это будет моим маленьким грязным секретом. Мне требуется всего две минуты, чтобы довести себя до оргазма. Боги, как мне было это нужно. Очень нужно.

Вслед за долгожданным расслаблением следует стыд, и я утыкаюсь лицом в подушку. Мой больной мозг считает мастурбацию под воспоминания секса с моим боссом ещё большим преступлением, чем сам секс с боссом.

Я открываю календарь на телефоне, чтобы убедиться в верности своих подсчётов. Да. С момента инцидента на столе и нашего поцелуя прошёл почти месяц, а это, на минуточку, двенадцать неотработанных ночных дежурств.

Двенадцать! И ни-че-го.

Вру.

На самом деле произошло так много всего, что мне сложно уложить это в голове.

Последний месяц я живу в альтернативной вселенной. Вселенной, где Марк — мой босс, который мудак, — вдруг каждый день... Я не шучу — *каждый день!* — здоровается со мной, спрашивает, как у меня дела, и садится обедать вместе со мной и с Пашей. Он иногда даже участвует в разговоре, чёрт возьми.

В первый день похода следующей группы, когда Марк позвонил и попросил сварить кофе, я выдохнула. Ну, наконец-то. На тот момент я была уже должна ему за два дежурства, а я привыкла платить свои долги.

Особенно своему боссу. Особенно в той валюте, в которой он берёт.

Ладно, к моему стыду — я и правда чуть-чуть, капелюшечку, но была в предвкушении. А зря. Потому что, не успела я приготовить кофе, как мой босс спустился вниз, достал две кружки и, как ни в чём не бывало, сел за кухонный стол — именно за тот, на котором я когда-то лежала животом, — и начал ждать.

Вторая кружка, оказывается, была для меня. И тогда я поняла, что всё. Конец. Он меня уволит. Он наигрался, ему надоело, он получил своё, и сейчас ему не нужны такие осложнения в лице меня. Я не чувствовала вкус кофе — и это были очень длинные полчаса, которые закончились лаконичным: «Спасибо за компанию».

На следующий день всё повторилось. И на следующий. И так в течение всех прошедших дней — за исключением дня, когда он