Связанные сердца - Джей Роуз

чтобы привлечь ее внимание. Она смотрит в землю, ее плечи опущены, а аквамариновые глаза отведены в сторону.

По крайней мере, на ней надето больше, чем на Бруклин. Ее узкие голубые джинсы и свободная, летящая блузка подчеркивают ее естественную бледность лица и четко очерченные ключицы.

— Малышка?

Она не поднимает на меня глаз.

В последнее время между нами была напряженность. Я признаю, что был чрезмерно заботливым придурком. Я чувствовал себя дерьмово из-за того, как мы расстались после нашей ссоры, слишком дерьмово, чтобы забраться к ней под простыни и заключить ее в свои объятия.

Но я не ошибся.

Ее безопасность всегда будет приоритетом.

— Мне очень жаль, — тихо бормочет она.

— Я знаю, ангел.

— Я просто хотела заняться чем-нибудь нормальным.

Бросив на Бруклин обвиняющий взгляд, она подмигивает мне и вызывающе вздергивает подбородок. Чертова умница.

— Я же говорила тебе, — одними губами произносит она.

— Отвези ее домой, — приказываю я Хадсону.

Бруклин качает головой.

— Мне и здесь хорошо.

Я тычу в нее пальцем.

— Мы обсудим это завтра, лесной пожар. Убирайся с глаз моих.

— Или что? — Бруклин отстреливается.

— Тебе не захочется это выяснять.

— Просыпайся, Энц! Тебе нужно перестать заворачивать ее в вату, или ты потеряешь ее навсегда.

— Брук, — шепчет Харлоу. — Пожалуйста, не надо.

— Ему нужно знать, что ты чувствуешь.

— Хватит, — кричу я, прежде чем понизить голос. — Серьезно, Брук. Иди домой и будь благодарна, что ты женщина, иначе я бы уже выбил из тебя все дерьмо.

— Попробуй, здоровяк. Мой гребаный пол не имеет к этому никакого отношения. Я все равно выиграю в бою против тебя.

— Уходи! — Кричу я, мое терпение на исходе.

Все еще хмурясь, Бруклин отталкивает Хадсона в сторону, когда тот пытается схватить ее. Она наклоняется ближе, чтобы прошептать что-то на ухо Харлоу, прежде чем крепко обнять ее и неторопливо удалиться.

— Извини, — говорит Хадсон.

— Просто отвези ее домой и, черт возьми, оставь там.

Кивнув, он исчезает. Как только они уходят, я сажусь на скамейку рядом с Харлоу. Она скрипит под моим весом, угрожая рассыпаться в пыль. Застывшая статуя рядом со мной издает тихий смешок.

— Заткнись, — поддразниваю я ее, чтобы разрядить напряжение.

— Пожалуйста, не сломай ее.

Толкая ее в плечо, я кладу руку ей на бедро.

— Если ты хочешь пойти выпить, я мог бы отвести тебя куда-нибудь получше, чем в эту дыру.

— Правда? — С надеждой спрашивает Харлоу.

— Тебе стоит посмотреть, как танцует Хантер. Это зрелище, на которое стоит посмотреть.

— Я не могу себе этого представить.

— После такого количества текилы и лайма его ничто не остановит. Хотя я не уверен, что это можно квалифицировать как танец. Больше похоже на преступление против человечности.

— Настолько плохо, да?

Харлоу наконец поднимает голову и встречается со мной взглядом. Меня пронзает в груди холодная, бездонная пропасть одиночества, смотрящая на меня в ответ. Тот же пустой взгляд, который я привык видеть в зеркале. Это было до того, как она вошла в мою жизнь.

— Мне очень жаль, — говорим мы одновременно.

Ее щеки пылают.

— Это была моя реплика.

— Моя тоже.

Я тянусь к ее руке и беру ее в свои. У нее такие нежные птичьи косточки, что мне кажется, одно неверное движение, и я мог бы сломать все ее тело, не моргнув глазом.

Она мне совершенно не подходит.

Хрупкая. Сломанная.

Уязвимая.

Но с каждым прошедшим днем я влюбляюсь в нее все больше. Любопытство переросло в безрассудное увлечение. Она нужна мне. Она воздух в моих легких и удушающая рука на моем горле одновременно. Вот какой властью она обладает.

— Ты не меняла одну тюрьму на другую.

— Разве нет? — Она усмехается.

Я поглаживаю костяшки ее пальцев.

— Все, чего я хочу, это оберегать тебя, малышка. Но я знаю, что иногда меня заносит.

— Хотя ты прав. Приходить сюда было глупо.

— Я понимаю.

Она бросает на меня косой взгляд.

— Правда?

— Да. — Я переплетаю наши пальцы. — С нами не так-то легко жить, а ты слишком долго сидела взаперти.

— Дело не в тебе. Мне нужно было сделать это для себя.

— Ну, есть способы остыть получше, чем сбежать с Бруклин в качестве напарника.

— В то время это казалось хорошей идеей, — говорит она со вздохом. — Мне нужно было сбежать от Хантера и Лейтона.

Хантер умолчал о том, почему Харлоу решила отправиться в импровизированный ночной визит, который обернулся тем, что она скрывалась от нас с Бруклин до конца недели.

— Что произошло на прошлой неделе? — спрашиваю я.

Она озабоченно теребит волосы.

— Неизбежное. Я знаю, ты думаешь, что у нас все получится, но этого не произойдет.

Я провожу пальцем по линии ее подбородка, поднимая его, что взглянуть на ее блестящие голубые глаза. Смотреть на нее — все равно что спасаться из горящего здания, прыгнув в море, невзирая на вполне реальный риск утонуть.

Я знаю, чем рискую.

Я все равно возьму это.

Того, что она готова мне дать, достаточно. Мы под огнем, и на нас грозит обрушиться кислотный дождь. Я наполню свои легкие и позволю своей собственной коже отслоиться, чтобы сохранить ее сухой, если это потребуется.

— Почему нет? — Я выдыхаю.

— Потому что я собираюсь причинить тебе боль. Всем вам.

— Ты этого не знаешь наверняка.

Она закусывает губу, ее глаза сверкают от эмоций.

— Я не такая, как пастор Майклс. Я не могу причинить вред людям, тем кто мне… кто мне…

Притянутый невидимой нитью, связывающей наши сердца, я позволяю своим губам коснуться ее в нежной ласке.

— Закончи это предложение.

Она вздрагивает.

— Я не могу.

Мое самообладание лопается. Я не позволю ей снова ускользнуть. Мы уже проходили по этому пути раньше. Я прижимаюсь губами к ее губам, желая ощутить вкус ее сладкой эссенции.

Харлоу видит себя не так, как я. Она — все, что есть хорошее и чистое в этом мире. Все, чем я не являюсь, но надеюсь стать. Рядом с ней я чувствую, как тает тьма внутри меня.

Я хочу запереть ее в защитных глубинах моей души, в безопасности, где ни один ублюдок не сможет снова поранить ее кожу. Мир полон людей, пытающихся сломать нас. Моя работа — не позволять им этого.

Ее губы приоткрываются в блаженном вздохе, когда она растворяется в поцелуе. Естественная, безмолвная симфония направляет наши соприкасающиеся рты. Я скольжу рукой вверх, зарываясь в ее густые, ниспадающие локоны.

Она прерывает поцелуй.

— Энцо, не надо.

Но уже слишком поздно.

Кончики моих пальцев уже перебирают ее волосы, следуя за изгибами ее черепа. Когда бархатистая мягкость