Диагноз на двоих - Марисса Эллер

понимаю, что благодаря футболке с логотипом «Слаггерс» сочетаюсь не только со своей семьей, но и с ним.

– Это он, да? – Слышу, как папа шепчет в мамину сторону. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на них обоих, пытаясь состроить раздраженное и грозное выражение лица, как будто их ждут серьезные последствия, если они продолжат болтать у меня за спиной.

– Они начинают, поворачивайся. – Мама слегка толкает меня в плечо. Она заменила зонт на широкополую шляпу и обильную порцию солнцезащитного крема. Но я все равно волнуюсь.

«Слаггерс» – хозяева поля, так что они первыми выбегают на позиции. «Слайдерс» собираются у скамейки запасных. Названия команд так похожи, что я различаю их только по цветам футболок. Итан занимает место на первой базе и бьет перчаткой в землю, как будто она должна ему денег. Мы с Кэролайн качаем головами. У этого ребенка слишком много энергии, и она не идет ему на пользу.

После первого бьющего я перестаю вздрагивать от металлического звука удара мяча об биту. Я расслабляюсь и понимаю, что и в самом деле впечатлена. Итан даже сделал дабл-плей[19], папа называет это 4–6–3. Родители так громко хлопают у меня за спиной, что я еле удерживаюсь на трибуне. Кэролайн приходится вмешаться и поддержать меня.

К пятому иннингу «Слаггерс» выигрывают три очка, и я правда получаю удовольствие. Я годами хожу на игры Итана, но никогда еще не уделяла им столько внимания. Обычно я кричу, когда все кричат, но никогда до конца не понимаю, что происходит. В этот раз что-то изменилось, какая-то магия заставляет меня следить за мячом – как он летит от питчера к отбивающему, а затем в поле.

Выходит первый отбивающий в шестом иннинге. При первой подаче мальчик слишком рано машет битой и промахивается. Вторая подача кажется молниеносной, настолько быстрой, что я не могу отыскать мяч, пока не слышу, как он с громким стуком сталкивается с битой. Мяч вылетает за пределы поля, и я снова теряю его из виду до тех пор, пока общий шум трибун не начинает увеличиваться. Могу поклясться, что время замедляется. Мяч летит прямо за третью базу – туда, где стоит Грант. Он как ракета с тепловым наведением, я знаю, он не промажет. Мышцы напрягаются, и я не могу выдавить ни слова. Я пытаюсь. Я должна предупредить Гранта. Сквозь рев трибун я слышу, как Кэролайн кричит ему: «Берегись!»

Я слежу за ним, затаив дыхание. У него на лице появляется осознание, и я жду, когда он побежит. Отчасти он так и поступает. Время все еще тянется бесконечно, и его движения кажутся медленными и почти незаметными. Он делает два шага назад и поднимает руки, как боксер, отражающий атаку. Мне кажется, я слышу хлопок, с которым мяч ударяется в место чуть выше его правого локтя.

Внезапно время снова ускоряется, и мне приходится двигаться. У меня все плывет перед глазами, и единственный, кого я четко вижу, – это Грант. Я проскальзываю мимо Кэролайн и спрыгиваю с трибуны. Боль пронзает ноги. Подсознательно я понимаю, что мне не стоило этого делать, но все равно продолжаю идти. Мы сидим со стороны первой базы, но я двигаюсь быстро и успеваю встретить Гранта, когда он проходит через ворота.

– Что это было? – спрашиваю я, наблюдая, как он левой рукой потирает предположительно поврежденный локоть.

– Не знаю. – Он морщится. – Наверное, отвлекся.

Я провожаю его к трибуне со стороны третьей базы. На нижнем ярусе есть пустой угол, и он садится на самый край.

– Подожди, я принесу тебе лед. – Не дожидаясь ответа, я снова ухожу и направляюсь к киоску с едой. Женщина за стойкой, должно быть, наблюдала за мной: она протягивает мне пакет со льдом прежде, чем я успеваю об этом попросить. Наверное, они держат их наготове на случай возможных травм.

Матч продолжается, а я возвращаюсь к Гранту.

– Дай мне посмотреть, – говорю я, закатывая рукав его футболки. Рука уже покраснела и опухла, и можно не сомневаться, что тут скоро появится синяк. Он снова морщится, когда я провожу пальцем по отпечатку. Я практически вижу след, который оставили швы на его коже.

– Что тебя отвлекло? – спрашиваю я, садясь рядом с ним и прижимая лед к его руке.

– Давай я сам, – говорит Грант, накрывая мои пальцы своими. – Не хочу, чтобы холод причинил вред твоим рукам.

– Как будто твоим он вред не причинит, – парирую я. – Настоящая удача – получить удар в сустав, который болит сильнее всех.

Он в замешательстве хмурится, и это выглядит очаровательно.

– Откуда ты знаешь, что у меня локти болят сильнее всех?

– Ты всегда их придерживаешь или скрещиваешь руки, чтобы не пропускать холод. Это мы уже проходили.

Наверное, он пытается улыбнуться, но выражение его лица больше похоже на гримасу.

– А что у тебя? – спрашивает он.

– Бедра. Подожди, пока я встану, – буду хрустеть, как светящаяся палочка.

Грант смеется, и мне становится легче в груди. Так же, как я хочу сохранить в бутылке его голос, я хочу записать его смех на виниловую пластинку и проигрывать ее снова и снова, пока не сломается игла. Вдоль забора проходят игроки, и лишь тогда я осознаю, что матч закончился. Я смутно припоминаю, что в этой лиге матчи идут семь иннингов.

– Мне нужно было вернуться. Если на третьей базе никого нет, никто не знает, когда бежать. – Грант снова морщится, отодвигая лед, чтобы оценить ущерб.

– Что ж, у них была отличная возможность поступать так, как считают нужным.

– Как ты можешь быть такой оптимистичной? – спрашивает он, серьезно взглянув на меня.

Я пожимаю плечами:

– Это не в меня попал мяч.

Я не такая спокойная, как он думает. Уж точно не сейчас и не в тяжелые моменты – когда наступают беспощадные утра.

– Ну, бейсбол не бросают только потому, что иногда в тебя прилетает мяч.

– Смотри, как оптимистично, – говорю я с полуулыбкой.

– Но я бросил бейсбол, так что…

Я закатываю глаза. Почти оптимистично. Краем глаза я вижу, что к нам приближается моя семья. Я мысленно издаю стон. Я даже не подумала о них, когда спрыгнула, чтобы убедиться, что с Грантом все в порядке. Я чуть было не забыла, что они тоже здесь.

– М-да, насыщенный был матч, – говорит Кэролайн. Иногда она ведет себя прямо как Грант – говорит что угодно, лишь бы разрядить обстановку.

– Я еще никогда не видел, чтобы в кого-то попал мяч, – говорит Итан. Его глаза распахнуты от удивления, как будто он увидел единорога на воле. – Было