Связанные сердца - Джей Роуз

можем так с ней поступить.

— Она хочет помочь, Хант.

— Однако это ей не поможет.

— На самом деле, я думаю, что так и будет. Я не уверен, сколько еще она сможет продолжать в том же духе, бессильная и напуганная. Это убивает ее.

— Как поможет вовлечение ее в эту кровавую бойню?

Тео колеблется.

— Ей нужно вернуть контроль над своей жизнью. Я не могу больше ни секунды смотреть, как она сидит здесь, вырывая на себе волосы. Позволь ей помочь.

Крепко зажмурившись, я борюсь с надвигающейся мигренью, вызывающей бунт в моем желудке. Неопределенность — это не то, с чем я сталкивался в последние годы. Я всегда знал, какой путь выбрать.

Каждый шаг спланирован, рассчитан по времени, организован до мельчайших гребаных деталей. Ребята смеются над Кейдом и его одержимостью, помешанностью на контроле, но он неорганизованный малыш по сравнению с той жизнью, которую я веду.

Так было до Харлоу.

Она вторглась в мой мир, подожгла весь океан и оставила меня на тонущем спасательном плоту, где не было видно земли. Я не был готов потерять каждую каплю контроля, на совершенствование которого потратил годы. Все рухнуло под взглядом ее голубых глаз и потрясающе грустной улыбки.

— Я посмотрю, что можно сделать. Если он и есть тот урод, ее это спровоцирует. Оставайся с ней, пока мы не вернемся домой. Понятно?

— Понятно, — соглашается он.

— Не выключай телефон.

Вешая трубку, я проскальзываю обратно в затхлую гостиную. Энцо вскидывает голову, когда я подхожу к ним обоим, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев.

— Мистер Хоутон, я полагаю, у вас нет фотографии Ли Хестона и его жены?

Фредерик постукивает пальцем по губам.

— Если и есть, то это будет в одном из старых приходских буклетов, которые мы распространяли на Рождество. Хелен! Иди сюда, дорогуша.

Усталая сиделка возвращается в комнату. Я бросаю на нее извиняющийся взгляд. Она заслуживает того, чтобы ей платили намного больше, чем, я уверен, дает ей этот старый ублюдок.

Ставя его каркас Циммера перед креслом, она помогает Фредерику встать на тонкие ножки. Они подходят к высокому комоду из красного дерева в дальнем конце комнаты под парой уродливых сетчатых занавесок.

Фредерик ворчит себе под нос, роясь в ящиках, по пути вытаскивая странные безделушки и обрывки газет.

— Может быть, я все-таки не сохранил ни одной. — Он хмуро смотрит на стопку новостных статей. — Моя жена собирала некрологи перед своей кончиной.

— Очаровательно, — комментирует Энцо.

— Ты тоже когда-нибудь состаришься, молодой человек. Цени свою молодость и семью, пока они у тебя есть. Моя жена ушла от меня на милость Господа слишком рано, на мой взгляд.

Энцо бросает на меня отчаянный взгляд. В хороший день его терпение на пределе, на грани катастрофы. Возможно, он был неподходящим человеком, чтобы записаться на это конкретное задание.

— О, смотри, моя выигрышная скретч-карта. — Фредерик с улыбкой протягивает ее ему. — Я выиграл три фунта в 1987 году. В то время это было настоящее волнение.

Я смотрю, как Энцо подставляет лицо и произносит страдальческую фразу "к черту мою жизнь". Мне приходится подавить смех.

— А! Вот и оно.

Размахивая помятой брошюрой размером с ладонь, Фредерик листает страницы, приоткрыв рот. Когда выражение его лица загорается, когда он листает страницу, я знаю, что мы нашли золотую жилу.

— Вот и он, — объявляет он. — Это было сделано семь или около того лет назад. О, Кира тоже на этом фото. Какая прелесть.

Энцо выхватывает буклет у него из рук и просматривает его. Поджав губы, он передает его мне и наблюдает, как я делаю снимок для Тео. Это невыносимо, что меня нет рядом, чтобы держать Харлоу за руку в этот, возможно, решающий момент.

Ли Хестону на вид было чуть за пятьдесят, он был одет в непритязательный дешевый костюм и сверкающее золотое распятие поверх белой рубашки. Его жена, Наташа, была одета в скромное платье в цветочек и слабо улыбалась.

— Почему ты посылаешь это ему? — Тихо спрашивает Энцо.

Я отвожу его в сторону, чтобы слышал только он.

— Харлоу собирается проверить, узнает ли она его.

— Что за черт? Почему? — восклицает он.

— Потому что ей это нужно. Если не для расследования, то для ее собственного здравомыслия.

— Тебе следовало подождать. Что, если мы ей понадобимся, а? Мы в пяти часах езды отсюда.

— А если Майклс прямо сейчас держит в клетке другую девушку? Насилует, избивает и издевается над беднягой? Она может подождать?

Его рот закрывается, когда мой телефон вибрирует от текстового сообщения. Мы оба смотрим на эти два слова.

Шесть писем. Девятнадцать убийств. Одна живая жертва... и один шанс наконец прижать этого ублюдка.

Теодор: Это он.

ГЛАВА 10

ХАРЛОУ

Мучительная боль пронзает все мое тело, скручивая и корчась в аду агонии. Я пытаюсь вырвать руку из хватки пастора Майклса, но его колено прижимает мой локоть к испачканному кровью бетону, пока он прикрепляет плоскогубцы к следующему ногтю на моем пальце.

— Я же говорил тебе молиться, грязное демоническое отродье, — шипит он, горячая слюна попадает мне в лицо. — Почему ты бросаешь мне вызов? Ты не любишь своего папу?

— Нет! Ты убил моего друга! — Я хрипло кричу.

В соседней клетке нет и следа грязного, залитого кровью лица Тии. От него ничего не осталось. Просто размятый, сочащийся мясной салат на том месте, где когда-то были ее прелестные черты. Размятый в малиновую пасту увешанным кольцами кулаком пастора Майклса.

На его ухмыляющемся лице виден небольшой порез, по заросшей щетиной щеке стекает кровь. Тиа более дерзкая, чем другие девушки… или, скорее, была такой. Когда он прижал ее обнаженное тело к решетке и просунул руку ей между ног, она сопротивлялась, умудрившись нанести свой собственный удар.

Это только еще больше вывело из себя его.

Я больше не узнаю ее изуродованный труп.

— Пожалуйста, — умоляю я, мое лицо блестит от пота.

— Я должен причинить тебе боль. — Он проводит губами по моей грязной щеке. — Это единственный способ для тебя научиться, дочь моя. Господь пощадил тебя, в отличие от этой грешной шлюхи. Ты особенная девочка для папы.

Одним резким движением выдергивая плоскогубцы с моего пальца, он с рычанием выдирает ноготь на другом. Мой голос срывается, и бесконечные крики, вырывающиеся из моего горла, замолкают. Мое лицо мокрое от водопада слез.

— Когда я приведу сюда следующую девушку, что ты собираешься делать?

Зловоние его дыхания не дает мне потерять сознание.

— М-м-молиться усерднее, — хриплю я.

— Хорошо. Теперь давайте послушаем молитвы. С