Путешественник - Е. Юань

некоторое время он всё же получил свою порцию, пусть и куда более скудную, чем в первый раз: копченую свиную колбаску вкупе с двумя ломтиками хрустящего, поджаристого тоста и кружку светлого эля, который матросы глушили вместо обычной пресной воды, благо на сей раз без всяких транквилизаторов.

Поскольку они бороздили поистине гибельные воды, где катастрофа могла грянуть в любую долю секунды, Клейн воскресил в памяти свои студенческие столовские навыки и смел завтрак подчистую за пару жалких минут.

Покинув пиратскую столовую, юноша вышел на палубу, намереваясь совместить легкий моцион для пищеварения с ненавязчивой разведкой обстановки.

Океан всё так же нежился под палящими лучами вечного полуденного солнца, отливая призрачным, золотистым блеском.

Клейн застыл у фальшборта, вглядываясь вдаль. Вскоре его взор выхватил мерцающую точку по правому борту, которая с каждой секундой становилась всё крупнее.

Под слепящими солнечными лучами этот огонек преломлял свет, вспыхивая сказочным, многогранным сиянием, уподобляясь исполинскому, кристально чистому драгоценному камню.

По мере того как «Будущее» неумолимо сокращало дистанцию, загадочный объект дюйм за дюймом обретал подлинные очертания.

Сперва он разделился на части, а затем предстал во всей красе: это оказались четыре монументальные колонны, высеченные из чистого, первозданного алмаза.

Подобно исполинским столпам из древних мифов, подпирающим небесный свод, они уходили корнями в пучины, намертво удерживая на своих плечах весьма внушительный парящий остров.

Земля на этом клочке суши зияла выжженной чернотой, напрочь лишенная даже малейшего намека на зелень. А из самых её недр било ослепительное, обжигающее сияние, по яркости превосходящее даже полуденный небосвод.

Внезапно оттуда вырвалось раскатистое, протяжное ржание.

Звук был донельзя звонким и диким, однако от него не веяло той самой леденящей, заставляющей волосы вставать дыбом угрозой.

Спустя пару мгновений до слуха Клейна донесся гулкий перестук копыт. Его взору предстали два отлитых из чистого золота скакуна, стремительно вырвавшиеся с парящего острова. Они тянули за собой не менее роскошную, сверкающую золотом колесницу.

В этот самый миг голос «Адмирала Звезд» Катлеи, усиленный какой-то неведомой мощью, тревожным набатом раскатился по каждому дюйму «Будущего»:

— Головы вниз!

— Не сметь смотреть!

Клейн отродясь не страдал безрассудной бравадой. Повинуясь приказу, он на чистых инстинктах вжал голову в плечи, уставившись на носки собственных сапог.

Краем глаза он подметил, как заливающий палубу солнечный свет становился всё нестерпимее, а затем, достигнув пика, стремительно померк, вернувшись к привычному состоянию.

— Угроза миновала, — голос Катлеи вновь пронесся над судном, на сей раз лишенный малейших эмоциональных всплесков.

Лишь тогда Клейн рискнул вскинуть голову. Золотых скакунов вкупе с их роскошной колесницей уже и след простыл, а алмазные столпы всё так же безмолвно удерживали остров, переливаясь сказочным сиянием.

«Ничего себе бриллиантики… До чего же диковинный остров. И что бы, во имя всех богов, со мной стряслось, вздумай я не опустить глаза и пялиться на эту золотую колесницу?» — Клейн воровато огляделся по сторонам, и его брови внезапно сошлись на переносице.

Один из пиратов, торчавший буквально в семи-восьми метрах от него, бесследно испарился. На том самом месте, где он стоял, теперь зияли лишь два черных, сочащихся жирной сажей отпечатка ботинок.

Проводив взглядом кружащиеся в воздухе хлопья пепла, Клейн кристально ясно осознал, чем был чреват отказ подчиниться приказу.

«Какое счастье, что „Адмирал Звезд“ уже хаживала этими водами и доподлинно знает, где нужно жаться к борту, а где уходить с курса. Найми я господина Повешенного — даже на его хваленом корабле-призраке мы бы уже в полном составе пустили пузыри… Хотя нет, не подоспей „Будущее“ раньше срока, сорвав мне всю подготовку, я бы давно выпотрошил все секреты из „Змея Судьбы“ Уилла Осептина. Фокусник никогда не выходит на сцену без страховки… Вдобавок, свяжись я с Повешенным, стопроцентно прикупил бы разведданные у леди Отшельник на собрании Клуба Таро…» — мысленно ужаснувшись, Клейн быстро взял себя в руки, вернув на лицо ледяную маску.

Идею высадиться на этот плавучий остров ради исследований он благоразумно оставил при себе, позволив «Будущему» преспокойно обогнуть аномалию и продолжить свой путь.

Какое-то время океан вел себя на удивление покладисто, ничем не отличаясь от привычных вод. Вокруг простиралась лишь вздымающаяся лазурная гладь — бескрайняя, безмолвная и поистине необъятная.

Клейн время от времени подмечал пляшущие прямо на волнах призрачные костры, однако ни единого следа морской живности — и уж тем более заветных русалок — так и не нащупал.

Секунды складывались в минуты, и вскоре подоспело время обеда.

Клейн уже собрался было покинуть палубу и направиться в столовую, как вдруг мир вокруг резко погрузился во мрак!

Небеса, еще мгновение назад полыхавшие вечным полднем, напрочь лишились солнца, наглухо укрывшись густой, непроницаемой тьмой.

Этот переход оказался настолько стремительным и абсурдным, что первой мыслью Клейна было: «Кто-то просто щелкнул выключателем!»

Абсолютно беззвучно «Будущее» окуталось ореолом мерцающей звездной пыли, щедро озарившим все корабельные переходы.

Слегка магнетический голос леди «Отшельник» Катлеи вновь раскатился над палубой, многократно усиленный и бьющий по ушам:

— Немедля по каютам! Или забейтесь в любой темный угол и проваливайтесь в сон!

— И не смейте открывать глаза, пока не проснетесь сами.

«Эксперт по токсинам» Фрэнк Ли в искреннем недоумении гаркнул:

— А если я не засну, что тогда?

В этот миг его бас рокотал так гулко, словно это ревел исполинский медведь.

Катлея, застыв за стеклом капитанской каюты, невозмутимо отозвалась:

— Когда мы проснемся, то обнаружим, что ты бесследно исчез. И больше тебя никто и никогда не найдет.

«Здешние ночи и впрямь настолько кошмарны?» — Клейн, пускай и сгорал от любопытства, совершенно не горел желанием испытывать судьбу и противиться сну.

Вернувшись в свою каюту, юноша воспользовался пока еще не погасшим звездным сиянием, окутывающим «Будущее». Развернув бумажного журавлика и вооружившись карандашом, он сноровисто набросал:

'Чего стоит опасаться, отправляясь в гибельные воды на самых восточных окраинах моря Соня?

Где именно в тех краях можно отыскать русалок?'

Отложив карандаш и бережно сложив оригами обратно, Клейн прямо в верхней одежде рухнул на кровать. Призвав на помощь медитацию, сыщик стремительно провалился в глубокий сон.

В туманном, пепельно-сером мире он внезапно обрел кристальную ясность рассудка, безошибочно осознав, что спит.

«Никто в мой разум вроде не вторгался…» — оглядевшись по сторонам, Клейн обнаружил себя на самой вершине горы. Позади и по бокам громоздился целый комплекс мрачных, похожих на монастырь черных строений, а впереди сиротливо жались чахлое, иссохшее деревце да массивная, выступающая каменная глыба.

На самом верху этого валуна в гордом одиночестве устроилась