Путешественник - Е. Юань

или же просто закрывает глаза на его выходки? Неужто именно этот козырь позволил ей без страха взяться за мое поручение в столь гибельных водах? Нет, утверждать наверняка нельзя… По крайней мере, нет стопроцентной уверенности, что незваный гость из глубин расписного зала и таинственный пассажир «Будущего» — одно и то же лицо… Клейн устремил на Андерсона бездонный, непроницаемый взор и задал встречный вопрос:

— И почему же ты решил, что это не так?

Чуть ранее искатель сокровищ обмолвился, что поначалу грешил на кого-то из экипажа «Будущего», но вскоре отмел эту версию.

Андерсон издал тихий смешок:

— Я тут на досуге, пока мы блуждали в грезах, навестил каждого на борту. И знаешь, ни одна живая душа не способна была и пальцем пошевелить в том мире. За исключением тебя.

— Какая досада, что я в тот момент находился снаружи и лишь пытался отворить врата, — с ледяным спокойствием парировал Клейн.

Искатель сокровищ небрежно пожал плечами:

— Знаю, потому на тебя и не подумал. Эти воды буквально кишмя кишат угрозами, здесь рыщут такие твари, что и в страшном сне не привидятся. Быть может, двери распахнул тот самый каменный исполин, а то и вовсе гниющая заживо громадина-дракон, которой пригрезились неисчислимые богатства.

На этих словах он привалился к фальшборту и, устремив взор на залитую золотыми солнечными лучами океанскую гладь, с улыбкой, полной легкой меланхолии, протянул:

— Знаешь, я тут подметил одну занятную вещь. Стоило мне лишь вырваться из той мясорубки с кораблекрушением и штормом, как моя черная полоса начала понемногу рассеиваться. Ха-ха, воистину, проклятие-то не вечно и не прибито гвоздями!

Сами посудите: я благополучно догреб до того островка, и пусть потом на меня сыпались все шишки мира, я всё же чудом дотянул до вашего прибытия.

Да, каюсь, это я накликал беду и выманил каменного гиганта, но разве мы не разделались с ним играючи?

Да и вообще, я торчу на борту уже добрых несколько часов, а вокруг ни малейшего намека на катастрофу! Разве это не кричит о том, что…

Не дав Андерсону договорить, Клейн ледяным, не терпящим возражений тоном обрезал:

— Закрой рот!

«Неужто этот неудачник не понимает, что с его кармой лучше вообще помалкивать? Так бы и съездил ему по физиономии! Кабы не недавнее гадание над серой мглой, подтвердившее отсутствие мутаций и одержимости какой-нибудь жуткой тварью, я бы уже давно отправил тебя на корм рыбам… Хм… Восьмая Последовательность Пути „Охотника“ зовется „Провокатор“… Сдается мне, в свое время он переварил этот эликсир без малейшего напряга…» Клейн совершенно искренне признал: в искусстве выводить людей из себя Андерсон наголову превосходил Даница.

— Ладно-ладно, молчу как рыба, — примирительно вскинув обе руки, с горькой, но совершенно беззлобной усмешкой сдался пират.

Поняв, что свежих зацепок о личности незваного гостя в мире грез больше не предвидится, сыщик выдержал паузу в несколько секунд, круто развернулся и зашагал в нутро корабля.

Парень внезапно осознал, что допустил вопиющую, непростительную оплошность!

Раз уж этот ходячий магнит для катастроф взошел на борт, риск нарваться на смертоносную засаду или иную беду взлетал до небес. А значит, подготовиться следовало загодя!

Вернувшись в каюту, Клейн на ходу выудил медный свисток Азика вкупе с бумажным журавликом Уилла Осептина. Заперевшись в уборной, он сноровисто развернул парадоксальный ритуал призыва самого себя, благополучно перетащив перчатку «Огниво», «Солнечную брошь» и Потустороннюю характеристику «Кошмара» из чертогов над серой мглой прямиком в реальный мир.

Менять свою текущую экипировку юноша не спешил. Он бережно уложил артефакты в саквояж, пристроив их аккурат подле «Флакона с биологическим токсином».

При таком раскладе, грянь беда внезапно, у него всегда оставался шанс молниеносно перетасовать свой арсенал, подобрав идеальное оружие под конкретного врага.

Лишь покончив с этими приготовлениями, Клейн с облегчением выдохнул. Быстро прибрав оставшиеся вещи, он покинул каюту и вновь устремился на палубу, до смерти боясь проворонить хоть малейший намек на присутствие русалок.

Не успел он переступить порог надстройки, как взор выхватил сидящего на корточках Фрэнка Ли. На лице старпома застыла дикая смесь искреннего потрясения и полнейшей растерянности.

— Что стряслось? — сердце Клейна тревожно екнуло.

Юноша всерьез опасался, что безумные опыты этого конченого селекционера дали роковую осечку, ввергнув экипаж «Будущего» в пучину масштабной экологической катастрофы.

Фрэнк тупо, словно в трансе, замотал головой:

— Помнишь, я толковал тебе о своих новых крохах?

Им же требовалось время, чтобы отлежаться в спячке, набраться сил для роста и размножения… И вот итог…

— Что в итоге? — лицо Клейна заледенело, налившись суровой тревогой.

Этот леденящий тон не укрылся от внимания распинающегося неподалеку Андерсона. «Сильнейший Охотник» как раз с упоением травил корсарам байки о своих подвигах по истреблению пиратов, совершенно не замечая, как недобро сузились глаза его слушателей. Почуяв неладное, он оборвал рассказ и с любопытством подошел ближе.

Застывший на корточках Фрэнк вскинул голову и прошептал:

— Они только что устроили грандиозный, взрывной цикл размножения. И… и мутировали.

Да это же… это же истинное божественное чудо!

— И что дальше? Куда они подевались? Всё еще сидят в твоей лаборатории? — духовная интуиция сыщика набатом вопила, что дело пахнет керосином.

Старпому понадобилась пара секунд, чтобы переварить услышанное. Закатав рукав и обнажив густо поросшее жесткими волосами предплечье, он…

…постучал костяшками пальцев по палубе прямо перед собой и с растерянной улыбкой выдал:

— Они зарылись прямо в доски. Сдается мне, они… они перекраивают «Будущее» под себя…

Под глухое эхо его стука из палубы внезапно, словно гейзер, вырвался фонтан густой молочно-белой жидкости, щедро окатив Фрэнка Ли с головы до ног.

Слизнув мутную каплю с губ, безумец взвыл от неописуемого восторга:

— «Будущее»! Наше «Будущее» доится молоком!

В этот самый миг столпившиеся у фальшборта корсары с диким ужасом уставились вниз, тыча пальцами в орудийные порты:

— Пушки… пушки блюют молоком!

«Да это же… это напрочь попирает любые законы здравого смысла…» — уголки губ Клейна предательски задергались в нервном тике.

С тех самых пор, как он ступил на борт «Будущего», с того мига, как левиафан перевалил за край бездны и рухнул в эти проклятые воды, всё вокруг превратилось в сплошной, антинаучный абсурд, наголову превосходящий даже его богатейший багаж оккультных познаний.

Андерсон, онемев от изумления, пялился на этот цирк с отвисшей челюстью, напрочь позабыв обо всех вопросах. Пират на автомате топнул ногой по доскам, и в ту же долю секунды из щели