Бессмертный - Е. Юань

«Пожалуй, лучше будет всё же перекроить внешность этой марионетки. Как-никак, будучи „Безликим“, в искусстве смены личин я съел собаку…»

«А уж затем можно будет вновь прибегнуть к оккультным фокусам ради поисков следующей куклы. Заодно дождусь, пока Даниц закончит сбор сведений, и пока мистер Азик сам не найдет меня».

Молниеносно приняв решение, Клейн пустил в ход весь свой арсенал методов, дабы в общих чертах прощупать ступень и паранормальные таланты нового болванчика:

Перед ним стоял «Победитель» пятой Последовательности из Пути «Судьбы»!

Девятая ступень этой стези, «Монстр», славилась запредельно обостренной духовностью. Ее адепты то и дело улавливали звуки, недоступные слуху прочих, зрели то, что сокрыто от чужих глаз, и порой даже могли выхватить мимолетные фрагменты грядущего, обладая пугающе острым предчувствием фатальной угрозы.

Маги этого ранга частенько проваливались в некий сомнамбулический транс, бормоча себе под нос непостижимый бред, отчего окружающие и впрямь шарахались от них, как от настоящих чудовищ.

Восьмая Последовательность носила имя «Машина». На этом этапе Потусторонние обретали поистине дьявольскую вычислительную мощь и ювелирный контроль над собственным телом. Их физические показатели взлетали до небес, превращая адептов во врожденных, непревзойденных гениев ближнего боя и стрельбы.

Вдобавок их арсенал пополнялся талантами к гаданию и антипрорицанию.

Седьмая ступень величалась «Счастливчиком» или же «Везунчиком». Маги этого калибра в быту то и дело натыкались на брошенные монеты, пули врагов чудесным образом огибали их по контуру, игральные кости ложились ровно так, как загадано, а приглянувшаяся девушка внезапно отвечала пылкой взаимностью. Вот только эти подарки судьбы были абсолютно неуправляемыми и срабатывали сугубо в пассивном режиме. Более того, удача эта отличалась крайней капризностью: то била фонтаном, то иссякала, низводя Потустороннего до уровня простого смертного. Слепо полагаться на такую фортуну было чистой воды самоубийством, и благоразумие требовало жесткой сдержанности.

Шестая Последовательность — «Жрец Бедствий». С одной стороны, эти адепты становились ходячими магнитами для всевозможных напастей, однако их обостренная интуиция позволяла предвидеть беду загодя, давая драгоценное время на подготовку, дабы купировать угрозу или свести урон к минимуму. С другой стороны, они могли по собственной воле навлекать катастрофы разного размаха, втягивая в этот хаос врагов и случайных зевак. Сами же они, играючи опираясь на свою «счастливую» специфику, виртуозно выскальзывали из-под удара, обрушивая на ошеломленных противников разящие атаки под шумок неразберихи. Если вкратце: они обладали властью затаскивать недругов на ту арену, где их собственные козыри блистали ярче всего.

Разумеется, многие «Жрецы Бедствий» собаку съели на том, чтобы обращать собственные, пассивно притягиваемые несчастья в смертоносное оружие против врагов.

Помимо этого, «Жрецы Бедствий» могли сеять «Ментальный шторм». Опираясь на свою духовность, которая на голову превосходила показатели иных Путей, они наносили прямой удар по ментальному телу мишени, ввергая ту в легкий ступор или помрачение рассудка. И стоило противнику впасть в подобную прострацию, как он начинал совершать фатальные ошибки, позволяя катастрофе набирать обороты, словно снежному кому, пока та не пожирала его без остатка.

А уж добравшись до пятой Последовательности, «Победителя», Потусторонние обретали толику осознанной власти над собственной фортуной. Они могли, стиснув зубы и проявляя железную выдержку, копить эту «удачу» про запас, дабы в роковой час поистине театральным, абсурдным образом раз за разом выскальзывать из лап верной смерти. Вдобавок, в обыденной жизни на них то и дело сыпались чудеса с исчезающе малой вероятностью. Скажем, из-за чьей-то канцелярской оплошности им вдруг падало на голову баснословное наследство; или же, споткнувшись и выдав донельзя комичное падение, они внезапно завоевывали сердце безупречной дамы; а пустившиеся в погоню ищейки могли попросту заблудиться в трех соснах или пойти по ложному следу.

На этом этапе интуиция и предчувствие адептов Пути «Судьбы» взлетали до запредельных высот. И в искусстве прорицания, и в навыках антипрорицания они с полным правом могли величаться истинными экспертами оккультных наук.

К тому же они получали возможность ограниченно насылать на врагов порчу, окутывая мишень облаком черного, непроглядного невезения.

«Маги из Пути „Монстра“ воистину бьют в одну точку, доводя всё до крайностей. Если вынести за скобки таланты, завязанные на духовности и домене судьбы, их паранормальный арсенал практически пуст. Даже физическая мощь и вычислительные способности даруются исключительно на этапе „Машины“, а дальнейший их прирост до смешного скуден… Это же просто эталонный, каноничный шарлатан из моих фантазий: ни внятной атаки, ни глухой защиты, выживает лишь за счет звериной интуиции да благосклонности фортуны…»

«Стоит признать, среди всех двадцати двух паранормальных стезей эта — самая диковинная. У остальных я с горем пополам могу нащупать или хотя бы предположить родственные, смежные Пути. И лишь „Монстр“ торчит белой вороной, абсолютным изгоем в гордом одиночестве… Быть может, Путь, чьим фундаментом служит сама судьба, изначально обречен на тотальное одиночество?» — беззвучно пофилософствовав, Клейн уже набросал в уме примерный план, как именно будет пускать в ход свою новую марионетку.

Разумеется, ему еще предстояло воспарить в таинственные чертоги над серой мглой и раскинуть карты: сохранятся ли пассивные эффекты «удачи» и «бедствий» в теле мага, который де-факто уже испустил дух.

Если эта чертовщина никуда не делась, Клейну придется волей-неволей то и дело отбиваться от внезапных, подстроенных роком «катастроф».

«Как ни крути, а болванчик из „Адмирала Крови“ Сеньора был на порядок практичнее. Воистину, люди начинают ценить свое добро лишь тогда, когда безвозвратно его теряют», — юноша с едкой самоиронией покачал головой. Опираясь на специфику Пути «Монстра», он молниеносно выстроил в голове парочку убойных стратегий против их адептов низших и средних эшелонов:

Во-первых, застать их врасплох и заставить посмотреть прямо на него. Пусть их пронизывающий взор наткнется на эманации серой мглы или иные, сокрытые от смертных видения. Это обрушит на них ментальное «очищение» вкупе с физическими увечьями, столкнув в пучину потери контроля;

Во-вторых, швырнуть в их сторону некий специфический артефакт. Раз уж эти «Монстры» обречены зреть незримое и слышать неслышимое, пусть пройдут испытание на прочность. В этом деле у Клейна как раз имелся идеальный козырь — тот самый кровавый кристалл, вырванный из останков высшего демона, известный как «Дыхание Бредящего»;

В-третьих, спровоцировать их наложить на него проклятие невезения, а затем виртуозно разыграть из себя жертву рока и нанести разящий, сокрушительный контрудар под шумок.

Пока эти мысли вихрем проносились в его голове, Клейн велел кукле послушно вывернуть собственные карманы. Улов составил тридцать пять фунтов, десять солей и семь пенсов наличными, а также кожаный бумажник.

На лицевой стороне и подкладке портмоне красовались изящно вышитые цветок и какое-то имя —