Путешественник - Е. Юань

черной деревянной дверью, сплошь испещренной диковинными, режущими глаз орнаментами. Властно сжав ручку, она произнесла:

— Меня не покидают стойкие подозрения, что именно сокрытое за этой створкой сновидение и служит тем самым стальным стержнем, удерживающим весь этот мир грез от распада. А остаточная мощь Ночи — лишь благодатная почва, позволившая этому зерну прорасти.

С этими словами она повернула ручку, распахивая врата.

Черные створки с тяжелым, протяжным скрипом подались назад. Однако за ними Клейн не обнаружил ожидаемой мрачной кельи — его взору предстал бескрайний океан.

Воды этой безбрежной пучины нежились под слепящими, обжигающими лучами солнца. В толще волн, казалось, перекатывались исполинские, густые сгустки расплавленного золота.

Едва дверь распахнулась настежь, как на Клейна обрушилась волна такой подавляющей, немыслимой мощи, что захватило дух. И пускай в коридор просочились лишь жалкие крохи этой ауры, монументальный монастырь содрогнулся до основания. С потолка густой пеленой посыпалась вековая пыль, а из каменной кладки стен один за другим начали вываливаться тяжелые кирпичи.

Где-то на краю сознания сыщика забилась липкая, первобытная паника: этот мир грез трещал по швам и вот-вот должен был разлететься вдребезги!

Но в этот самый миг «Королева Мистики» резко, с силой потянула ручку на себя, наглухо захлопнув черную створку. Хаос в мгновение ока утих, уступив место привычной, звенящей тишине.

— Даже я не дерзаю переступить этот порог, — глухо обронила одна из самых влиятельных и могущественных фигур сокрытого мира.

— В здешних краях до сих пор блуждают осколки грез, оставленные самими божествами, — с ледяной невозмутимостью отозвался Клейн. Весь его вид так и кричал о том, что за его спиной высится незримая, всеведающая сущность, и он давным-давно в курсе всей этой подноготной.

«Королева Мистики» плавно развернулась, скользнув бездонно-лазурными глазами по лицу Германа Воробья:

— Эти проклятые воды, этот монументальный черный монастырь — всё это хранит в себе воистину бездну тайн. Боюсь, мои познания не дотягивают и до жалкого процента от подлинной картины.

Оборвав фразу, она погрузилась в тяжелое, давящее безмолвие. Не отрывая взгляда от сыщика, дама, казалось, застыла в предвкушении чего-то неизбежного.

«Какой удушающий, леденящий прессинг…» — Клейн, лихорадочно перебрав в уме варианты, решил пойти ва-банк и осторожно закинул удочку:

— Ведомо ли вам, как звучит заклинание, отпирающее аркан «Темного Императора»?

«Королева Мистики» выдержала паузу в несколько долгих секунд, после чего отрицательно мотнула головой.

Устремив немигающий взгляд прямо в ее глаза, Клейн отчеканил:

— Бернадетт.

В коридоре воцарилась такая гробовая, первозданная тишина, что, казалось, стих даже звук их собственного дыхания. Губы «Королевы Мистики» предательски дрогнули, но тут же вновь сжались в тонкую, непреклонную линию.

Ее лазурный взор на жалкую долю секунды затуманился, потеряв фокус, однако мгновенно вернул себе былую, непроницаемую глубину.

«Королева Мистики» плавно, без малейшей суеты развернулась. Зашагав к зеву черного лестничного пролета, она произнесла всё тем же ровным, лишенным эмоций голосом:

— Этот мир грез вот-вот рассеется.

Клейн безмолвно смотрел ей вслед. Силуэт дамы поднимался по черным ступеням всё выше и выше, пока ослепительное, режущее глаз сияние не хлынуло со всех сторон, наглухо затопив и стерев окружающую реальность.

…………

Город Полудня.

Глядя на то, как в окнах окрестных домов один за другим робко вспыхивают огоньки свечей и мертвый, скованный первобытной тишиной город внезапно наполняется дыханием жизни, Деррик и остальные почувствовали, словно провалились в леденящий душу кошмар. Их нервы в мгновение ока натянулись как струны.

«Охотник на Демонов» Колин окинул улицу цепким, сканирующим взглядом и свинцово-тяжелым басом произнес:

— Мы находимся в реальном мире.

— Мощь алтаря просочилась наружу.

Глава 670

Кающийся

«Тот искаженный город Полудня вторгся в реальный?» Деррик смутно уловил суть слов Вождя и уже начал выстраивать в уме догадки о причинах этой чертовщины.

Юноша всерьез подозревал: когда господин Шут выдернул его из того сюрреалистичного измерения, тамошний хрупкий баланс дал трещину, и неведомая мощь хлынула наружу.

Это безупречно объясняло и то, почему «Охотник на Демонов» Колин Илиад, в точности повторив его манипуляции у алтаря, так никуда и не исчез.

Пока Деррик ломал голову над последствиями этой метаморфозы, глава Совета Шести уже успел выудить из потайного кармашка на широком ремне горсть мерцающего порошка и размашистым жестом швырнуть его в воздух.

Пылинки с сухим треском вспыхнули, взметнувшись ослепительным серебристо-белым фонтаном, который в этой беспросветной, давящей мгле служил идеальным маяком.

И Деррик, и Джошуа, и Хайм прекрасно знали значение этого знамения. Приказ гласил: замереть на месте, не сметь разбредаться, держать круговую оборону от любых напастей и дожидаться подмоги!

Вне всяких сомнений, сигнал предназначался остальным звеньям разведывательного отряда, рассредоточенным по руинам города Полудня!

«Охотник на Демонов» Колин, улучая моменты меж сполохами молний, запустил в небеса еще три таких же разряда. Повернувшись к подчиненным, он скомандовал:

— Двигаемся от ближних к дальним. Собираем всех.

— В оба в оба.

— Слушаемся, господин Вождь! — хором отозвались бойцы. Деррик, напрочь выбросив из головы недавнюю жгучую обиду на недоверие соратников, сейчас отчаянно жаждал лишь одного: успеть на выручку своим.

Следуя тактическому построению Колина, юноша занял левый фланг. Справа вышагивал Джошуа, поигрывая кроваво-красной перчаткой и сжимая вороненый прямой клинок. Замыкал строй Хайм — как более мощный «Рыцарь Рассвета», он взял на себя тылы, держа дистанцию примерно в три шага от идущего в авангарде Вождя.

В небесах с пугающей частотой бились сполохи молний, отчего поглощенный мраком город Полудня то выхватывало слепящим светом, то вновь окутывало серыми тенями. А в проемах окон всё так же робко, умиротворяюще и тихо трепетали огоньки призрачных свечей.

Деррик давно перестал быть тем зеленым, трясущимся от страха юнцом. И пусть нервы были натянуты как струны, ладони, намертво стиснувшие топорище «Топора урагана», оставались абсолютно сухими. Взгляд паренька с отработанной, ледяной сноровкой сканировал пространство, готовый в любую долю секунды отразить бросок твари из чернеющих окон.

Очередной разряд погас, возвращая мироздание во власть первобытной ночи. На этом фоне россыпь огоньков в мертвом городе смотрелась словно путеводные маяки, гостеприимно зазывающие к себе уставших, заблудших путников.

Тусклый, желтоватый свет зажатого в руке Хайма фонаря из звериной шкуры едва разгонял мрак на пару шагов вокруг. На практике он оказался куда бесполезнее, чем врожденное ночное зрение Деррика.

Единственный прок от этой чадящей лампы сводился лишь к тому, чтобы не дать кромешной тьме поглотить их окончательно.

И в этот самый миг затылок Деррика обдало леденящей, пробирающей до костей стужей. И это при