Путешественник - Е. Юань

марать руки, переодеваясь в моего шестерку и подобострастно лепетать „босс“? Судя по его повадкам, он должен был просто вырубить или пустить в расход всю охрану в коридоре, вальяжно прогуляться до двери и с безупречными манерами постучать!»

«А если он просто не хотел поднимать шум, светить лицом и выдавать секреты своей Последовательности, то мог бы выбрать путь поизящнее. Например, влезть через окно…»

«Сплошные противоречия… И ответ тут напрашивается только один: он разыгрывал спектакль!»

«Пытался казаться сумасшедшим или строил из себя непобедимого монстра? А может, и то и другое разом?»

Дойдя до этой мысли, Гамильтон как вкопанный застыл на месте, молниеносно связывая все детали воедино:

«Этот ублюдок — просто зеленый юнец! Вся его отбитость — дешевый фальш! А пугающая мощь зиждется исключительно на каком-то мистическом артефакте!»

«Точно, так оно и есть!»

«Лишь эта теория безупречно объясняет все нестыковки. Он не стал карабкаться по стене и лезть в окно банально потому, что сам болтается на низших ступенях и подобная акробатика ему не по зубам, да и артефакт в этом не помощник… Он прикинулся шестеркой и подобострастно назвал меня боссом, потому что всецело зависит от магической цацки, а в собственных силах не уверен, оттого и кишка тонка переть напролом… А весь этот балаган с безумием понадобился лишь для того, чтобы усилить ауру ужаса от артефакта, задавить меня морально и вытрясти нужные сведения!»

«И это же блестяще растолковывает, с какого перепугу он так стремительно слинял! Паренек разжился убойной вещицей, амбиции взлетели до небес, и он вознамерился сколотить капитал на охоте за пиратскими головами. Вот только когда выяснилось, что я работаю на Одела по прозвищу „Серебряная Гадюка“ и старину Куинна, куратора разведки „Адмирала Крови“, да еще и повязан с „Королевой Мистики“, у него банально поджилки затряслись! Испугался до икоты, наскоро свернул допрос и дал деру, так и не решившись пустить кровь!»

Чем больше «Белая Акула» обсасывал эту гипотезу, тем сильнее верил, что докопался до истины. Торопливо усевшись за рацию и вооружившись шифровальной книгой, он отстучал вдогонку еще одно донесение, вкратце изложив свои умозаключения.

Трактирщик был свято уверен, что никакие прожженные охотники за головами на него не охотятся, а весь этот инцидент — лишь плод раздутого эго зеленого юнца, которому сказочно подфартило. Напоследок он приложил к шифровке особые приметы нахала:

«Голубоглазый блондин. Никаким безумием и не пахнет, скорее даже трусоват».

«При себе держит весьма могущественный артефакт. Эта дрянь способна менять черты лица и габариты, либо же наводить морок вкупе с аурой первобытного ужаса. Второе куда вероятнее. Подлинный облик ублюдка неизвестен».

«Жалкий, неоперившийся новичок. Виртуозно пускает пыль в глаза, прикрываясь пугающей мощью своей цацки!»

«В моих делах малость осведомлен. На залетного чужака, впервые бросившего якорь в Дамире, совершенно не тянет».

Клац, клац, клац… Закончив отбивать морзянку, Гамильтон с удовлетворением откинулся назад, заставив стул натужно заскрипеть под своим весом.

Уголки его губ поползли вверх — он уже отчетливо рисовал в воображении бесславный финал этого выскочки:

«У слабака низшей Последовательности с подобным сокровищем в руках век на море будет недолог. Местные алчные акулы вмиг учуют кровь и разорвут его на куски!»

«А уж тогда можно будет не трястись над тем, что мои тайны всплывут наружу!»

…………

Окутанная ночным мраком гавань дышала безмятежным покоем. Покинув «Летучую рыбу и эль», Клейн заложил изрядный крюк. Сперва он мчался во весь дух, но вскоре сбавил темп, перейдя на неспешный, прогулочный шаг.

Удостоверившись, что хвоста за ним нет, юноша юркнул в густую подворотню. В мгновение ока он сбросил морок, вернув себе хищные черты Германа Воробья, и привычным жестом заправил рубашку в брюки.

Поправив выбившиеся пряди на висках, Клейн выудил очки в золотой оправе и водрузил их на переносицу. Теперь его облик вновь источал ту самую утонченность, сквозь которую пробивался ледяной, пронизывающий холод.

Сверившись с россыпью звезд на небе и безошибочно определив азимут, сыщик направился обратно к причалу, где был пришвартован «Белый Агат».

На ходу он издал тихий смешок и, подставив лицо пронизывающему морскому ветру, вальяжно подумал:

«Искренне уповаю на то, что „Белая Акула“ оказался не настолько непроходимым тупицей и всё же сумел разглядеть заботливо подкинутые мной бреши…»

Образ, который он так скрупулезно вылепил для сегодняшнего визита, представлял собой неоперившегося, вечно косячащего зеленого авантюриста. При этом новичок был весьма недурно осведомлен о раскладах в порту Дамира и делишках самого бармена. Вдобавок этот болван таскал при себе баснословно ценный мистический артефакт, от чьей мощи у него напрочь сорвало крышу, обнажив скрытую в глубинах души безуминку.

Изначальный план Клейна был предельно прагматичен: корсары носятся по бескрайнему океану, словно призраки, и даже хваленый королевский флот порой не может взять их след. Вытряси он из Гамильтона точные координаты баз, можно было бы смело наносить визиты вежливости прямо на дом. Если же торгаш пойдет в отказ, оставался план «Б» — превратить свою свежеиспеченную личину в лакомую наживку. Заманить жадных до чужого добра пиратов в заранее расставленные силки и открыть сезон охоты.

Но стоило ему лишь прознать, что «Белая Акула» держит прямую связь с куратором разведки «Адмирала Крови», стариной Куинном, как замысел мгновенно обрел подлинное изящество. Теперь задача состояла в том, чтобы выудить шифровальную книгу и рабочие радиочастоты. А затем — хладнокровно прослушивать эфир, отслеживать перемещения дичи, виртуозно глушить любые попытки прорицания и, выждав идеальный момент, подсунуть им эту гремучую смесь из баснословно мощного артефакта и жалкого, зеленого юнца. На такую наживку можно выловить по-настоящему крупную рыбу!

«Единственная загвоздка в том, что аппаратуры для прослушки у меня нет и в помине… На морских просторах такую диковинку днем с огнем не сыщешь… Придется дергать за ниточки „Мира“ и поручать мисс Справедливости или Фокуснику закупить комплект в Баклунде, а затем переправить его мне через ритуал жертвоприношения… Воистину, в этом и кроется неоспоримая мощь Клуба Таро!» — проникнувшись глубокой признательностью к своему творению, мысленно вздохнул Клейн.

Едва силуэт «Белого Агата» замаячил на горизонте, сыщик прибавил шагу. На подходе он приметил возвращающихся с другой улицы Донну с семейством и Клевиса вкупе с его напарниками.

Заметив юношу, бывший авантюрист сдержанно кивнул, а поравнявшись, глухо бросил:

— Птичка напела, что в «Летучей рыбе и эле» нынче случилась знатная заварушка?

«А ушки-то на макушке. Видать, этот порт ты знаешь как свои пять пальцев…» — уголок губ Клейна дернулся в легкой усмешке, и он безмятежно отозвался:

— Так, преподал урок