Путешественник - Е. Юань

Клевис едва заметно вскинул брови. В его душе закралось стойкое подозрение, что в своих оценках Германа Воробья он изрядно просчитался.

Опираясь на прежние наблюдения, наемник резонно полагал, что этот молодой сорвиголова пусть и обладает острыми как бритва клыками, отличается замкнутостью и ледяным нравом, но всё же не лишен умения улыбаться, чтит нормы приличия и прекрасно знает, когда стоит отступить. Однако теперь былая уверенность дала трещину. Бывалому охотнику почудилось, что в самых темных, непроглядных глубинах души этого юнца полыхает ревущее пламя первобытного безумия.

В этот момент в разговор вклинился отец Донны:

— Мистер Клевис, а это что за джентльмен?

— Коллега по ремеслу. Герман Воробей, — предельно лаконично представил его Клевис.

Клейн расплылся в безупречно вежливой улыбке и протянул правую руку:

— Почту за величайшую честь. Если в будущем вам понадобятся услуги профессионалов, а мистер Клевис со своей командой окажется занят — можете смело обращаться ко мне.

— Заметано. Искренне надеюсь, что вы столь же надежны и профессиональны, как эти господа! — отец Донны с напускным радушием пожал юноше руку и представился: — Урди Бранч.

Едва сыщик разжал пальцы и сделал шаг назад, как его духовная интуиция едва уловимо дрогнула. Он нутром почуял какую-то легкую, зудящую аномалию, исходящую от подарочных коробок в руках слуг семейства Бранч.

Незаметно активировав духовное зрение, Клейн обнаружил, что внутри покоятся обычные куски вяленого мяса. Вот только их цвета казались пугающе насыщенными: красное полыхало багрянцем, белое слепило чистотой, а черное зияло беспросветным мраком — точь-в-точь как у диковинных предметов прямиком из духовного мира.

«Отчетливо разит духовным миром, но при этом ни капли реальной угрозы… До чего же причудливое угощение…» — в глубине души искренне поразился юноша.

Перехватив его пытливый взгляд, отец Донны усмехнулся:

— Это главный деликатес порта Дамира. В самом сердце острова высится спящий вулкан, а в пещерах у его подножия зияют расщелины, откуда постоянно тянет природным раскаленным воздухом. Если вялить там мясо, оно впитывает совершенно изумительный, неповторимый аромат. Отличный гостинец для столичных друзей.

— Мистер Воробей, если возжелаете прикупить партию-другую, время еще терпит.

«Неповторимый аромат? Вкус духовного мира?» Клейн мгновенно сложил два и два.

Опираясь на догматы мистики, духовный мир наглухо накладывается на материальную реальность, совершенно не пересекаясь с ней. Чтобы пробить эту завесу, требуется мощь Потусторонних. Однако из любого правила бывают исключения: порой на земле встречаются аномальные зоны, где грань истончается, и духовный мир начинает исподволь отравлять реальность.

В таких проклятых пустошах покойники по щелчку пальцев перерождаются в водяных упырей, зомби и прочую нечисть, а обычные дома так и кишат зловещими полтергейстами.

«Судя по всему, в недрах тех вулканических пещер Дамира творится нечто похожее. Благо, фон там не критичный и явных аномалий не вызывает — лишь щедро пропитывает вяленое мясо этим самым „духовным“ душком… От пары ломтиков ничего не сделается, главное не обжираться…» — мысленно резюмировал Клейн, а вслух с вежливой улыбкой отозвался:

— Благодарю, но к вяленому мясу я совершенно равнодушен.

Лишь сейчас юноша окончательно убедился: та нарезка, которой его потчевал бармен в таверне, была самой заурядной, лишенной всяких мистических изысков.

В этот самый миг юный Дентон ткнул пальцем в ночное небо:

— Какая она красная!

— И правда! — с готовностью закивала Донна.

«Красная?» Клейн вскинул голову, но так и не заметил в привычном багровом диске луны ничего из ряда вон выходящего. Луна как луна.

«Детская духовность от природы куда чище и восприимчивее. Наевшись этого пропитанного эфирным душком деликатеса, они поймали легкий резонанс и обрели кратковременные проблески духовного зрения? Интересно, местная ребятня тоже то и дело видит чертовщину? Хех, держу пари, именно из этого источника и произрастает львиная доля дамирских городских легенд и страшилок…» — скрупулезно препарировав ситуацию, сыщик без труда докопался до истины.

Неспешным, прогулочным шагом процессия добралась до причала и по скрипучему трапу поднялась на палубу.

Вежливо откланявшись, Клейн направился прямиком в сектор кают второго класса.

Внезапно его сердце тревожно екнуло. Повинуясь инстинкту, юноша вновь активировал духовное зрение.

И тут же узрел, как прямо перед ним из воздуха соткался тот самый исполинский костяной посланник, молча швырнув ему под ноги письмо.

Глава 502

Картины из воспоминаний Азика

Хлоп!

Клейн протянул руку и как раз вовремя поймал слегка увесистое послание.

Исполинский костяной посланник не стал задерживаться ни на миг. Он попросту осыпался фонтаном костей, которые одна за другой стучали о палубу и тут же бесследно таяли, словно тварь не желала оставаться в этом мире ни лишней секунды.

Надежно перехватив письмо, сыщик не стал сразу же опускать взгляд для его изучения. Повинуясь духовной интуиции, он инстинктивно развернулся и устремил взор к деревянной лестнице, ведущей в каюты первого класса.

Там застыли Донна и Дентон. Глаза брата и сестры округлились до предела, а рты полуоткрылись, словно они порывались истошно завопить от увиденной гротескной сцены. Увы, всё закончилось настолько молниеносно, что дети даже не успели издать ни звука, и теперь искренне подозревали, что стали жертвами массовой галлюцинации.

«У детей, наевшихся того самого особого дамирского вяленого мяса, действительно прорезался кратковременный дар духовного зрения…» — юноша едва заметно шевельнул бровями. Точь-в-точь как во время недавней охоты на рыболюда, он вскинул левую руку и прижал указательный палец к губам, призывая малолетних зевак к абсолютному молчанию.

Уже довольно рослая для своих лет Донна мигом взметнула ладошки, наглухо зажимая себе рот. Сгорая от дикой смеси животного страха и бьющего через край восторга, девочка закивала, давая понять, что всё уяснила.

Скосив глаза вниз, она обнаружила, что младший братец так и стоит, словно громом пораженный. Донна тут же дернула его за руку, силой припечатав его же ладошку к губам.

Клевис и Сесиль, почуяв неладное в поведении своих подопечных, замерли как вкопанные и тоже уставились на Клейна, однако так ничего и не разглядели.

Встретив их пристальные, настороженные взгляды, сыщик ограничился лишь сдержанным, невозмутимым кивком и неспешно зашагал дальше, к собственной каюте.

В какой-то неуловимый момент в его пальцах возникла золотая монета. Она виртуозно порхала вверх-вниз, перекатывалась по костяшкам, казалось, обретя собственную жизнь.

Дзынь!

Золотой кругляш взмыл в воздух и со звоном лег на ладонь реверсом вверх — безоговорочное отрицание.

А это значило, что недавний инцидент не сулит ему ни малейшей угрозы.

«Никаких манер у нынешних курьеров. То ли дело раньше — похлопают по плечу,