Похищение в «Калифорнийской комете» - Сэм Сэджман

игриво пошевелил бровями. — Её зовут Ади. Ну очень пикантная штучка!

— Пап, ты с ума сошёл! — разом воскликнули Хэдли и Мэйсон.

Хол посмотрел на дядю, и оба вспомнили предупреждение Ванессы Родригес об этой опасной женщине. Однако они ничего не успели сказать. Поезд начал притормаживать, и Фрэнк вскочил на ноги:

— Я сейчас вернусь!

С этими словами он вышел из купе и через минуту появился уже на платформе.

— Что это за станция? — спросил Хол.

— Хелпер. Что значит «толкач», — ответил дядя Нэт. — Здесь к основному локомотиву присоединяют второй, который служит в качестве толкача, когда состав идёт в гору. Отсюда и название станции.

— Теперь я вижу, откуда ты такой спец по железным дорогам, — шепнул Холу Мэйсон, кивая на его дядю.

— Смотрите, а что там делает папа? — показала на окно Хэдли.

Все прильнули к окну.

Фрэнк Моретти разговаривал на парковке с каким-то парнем на скутере и протягивал ему несколько мятых купюр. На багажнике скутера возвышалась целая гора коробок пиццы. Фрэнк подхватил эту гору и побежал к поезду. Состав уже трогался, когда он ногой открыл дверь купе.

— Уф! Еле успел. Этот парень раньше никогда не подвозил пиццу к поезду. Он думал, что я местный. Давайте быстрее разбирайте, ещё всё горячее.

Каждая пицца была размером с колесо, сочная, горячая, с сыром и колбасой.

— Пицца богов! — сказал Хол, облизывая пальцы после первого куска и сразу принимаясь за второй.

После такого ужина все быстро разомлели, ни о чём говорить больше не хотелось. Хэдли стала показывать фокусы. Из обёрточной фольги она сделала шарик, потом взяла три пластиковых стаканчика и стала гонять этот шарик по столу, играя «в напёрстки». Дядя Нэт никак не мог отгадать, но больше всего удивляло, почему шарик проваливается сквозь стол, откуда затем появляются уже два шарика, и почему они оба превращаются в один большой, и куда тот исчезает. Хол веселился от души.

Игра напомнила дяде Нэту об одном случае, и он стал рассказывать:

— В театре «Адельфи» я видел фокус с исчезновением, который никогда не забуду. Иллюзионист пригласил из зала несколько человек и попросил убедиться в том, что в шкафу никого нет. Затем ассистентка зашла в этот шкаф, иллюзионист набросил на шкаф покрывало, потом сдёрнул его, а ассистентка уже сидела в зале среди зрителей!

— А я знаю, в чём секрет этого фокуса! — обрадовалась Хэдли.

— При похищении Марианны тоже могли использовать какой-нибудь фокус. А ты бы какой использовала? — спросил Хол.

— Похищение нельзя сравнивать с шоу, — ответила Хэдли. — Это преступление, жестокое и коварное. Когда мы идём на шоу иллюзиониста, то заранее знаем, что нас там будут обманывать, но мы ведь и сами этого хотим…

— Кстати, о шоу, — вдруг вскочил Фрэнк и, щёлкая костяшками пальцев, предложил всем немного отвлечься от серьёзных мыслей. — Поскольку у нас как бы прощальная гастроль, что вы скажете о песенке?

Не дожидаясь ответа, он схватил мешок с реквизитом и исчез за дверцей душа.

Хэдли и Мэйсон обменялись тревожными взглядами, а Хол и дядя — скованными улыбками.

— Всё в порядке? — спросил Хол у Хэдли.

— Папа сегодня какой-то не такой, — ответила та.

— Немного перевозбуждён, — добавил Мэйсон.

Но оба тут же заявили, что папа превосходный артист.

С грохотом дверца душа отскочила, и перед публикой возник Фрэнк в белом концертном костюме, густо усыпанном стразами и красными звёздами. На голове у него был чёрный парик со взбитым коком, на лице — огромные солнечные очки. Вонзив указательный палец в потолок, он воскликнул: «Друзья-я!» — и запел. Фрэнк пел о бедной собачке и при этом вилял бёдрами точно так, как собака виляет хвостом. Допев, он галантно встал на одно колено и широко раскинул руки, как бы обнимая весь зал.

Аплодисменты послужили ему достойной наградой. Трое детей и один взрослый не жалели рук.

Фрэнк снял с лица очки:

— Ну как, все поверили, что король жив?

— Король? Какой король? — не понял Хол.

— Король рока Элвис! Самый великий певец всех времён и народов!

— О да, — сказал Хол, чувствуя в своём голосе изрядную долю сомнения.

— Браво, Фрэнк! — крикнул дядя Нэт. — Это было феноменальное выступление.

— Спасибо! Спасибо, друзья! — поднял вверх руки Фрэнк, как будто перед ним был огромный зал. Потом стащил с головы парик и буднично сказал: — В Неваде все без ума от моего Элвиса.

Был уже поздний вечер. Попрощавшись с семьёй Моретти и договорившись, что встретятся с ними за ранним завтраком, Хол и его дядя вернулись к себе. Хол сходил вниз, принял душ, почистил зубы и надел пижаму. Прошедший день был очень насыщенным на события, но нисколько не приблизил Хола к пониманию, что же всё-таки случилось с Марианной. Он забрался на верхнюю полку и накрылся одеялом. Стучали колёса, вагон плавно покачивался, под потолком негромко гудел кондиционер. Хол закрыл глаза. В его голове сумбурно толклись видения дня, когда вдруг из темноты выплыл образ Марианны. Она протягивала к нему руки и молила о помощи.

— Я найду тебя, — пообещал он.

Глава 26

Прощание в Рино

Когда Хол проснулся, дядя сидел уже внизу на диване и смотрел в окно. Солнце только-только начало подниматься над краем пустыни.

— Доброе утро! — сказал дядя, отхлёбывая горячий кофе. — Невада. Бескрайняя пустыня на сотни и сотни миль.

Хол сполз вниз и сел в ногах дяди Нэта, кутаясь в своё одеяло:

— Хэдли и Мэйсон сегодня утром будут уже дома.

— Мы тоже будем на месте после обеда, — сказал дядя Нэт, — что должно послужить мне напоминанием, чтобы я перевёл часы ещё на один час вперёд. Сан-Франциско живёт по Тихоокеанскому поясному времени.

— Я уже запутался в этих поясах, — зевнул Хол. — Сколько сейчас времени по-нормальному?

— Шесть.

Хол посмотрел на рассветные перистые облака, окрашенные розовым, как перья фламинго, и сказал:

— Мне нужно сегодня проведать Райана. Убедиться, что с ним всё в порядке.

— Благородно, — кивнул дядя Нэт.

— Когда мы сюда ехали, я планировал рисовать пейзажи и сам поезд на фоне природы, но так получилось, что я больше рисовал людей.

— Ничего, у тебя ещё будет время. Вот проводим Моретти, и ты ещё порисуешь. И спокойно подумаешь. Ты сам говорил, что, когда ты рисуешь, тебе хорошо думается.

— Да, — кивнул Хол. — Картинка пока не складывается. Каких-то кусочков пазла не хватает.

— Ничего, — успокоил его дядя. — Не всякое преступление легко раскрывается. Но