В зеленом шалаше - Сильвестр Банась

Бинокль я выпросил у своего крестного отца, охотника. Великолепный цейсовский бинокль. Ему цены нет! Крестный хвастал, что может увидеть в него перепелку за милю, а зайца — за целых пять. Мы же будем смотреть на рассвете, как парят в небе орлы, любоваться на серн, пасущихся на лужайках, и оленей — на склонах гор. 

В ПУТЬ!

До дядиной сторожки более тридцати километров. Большую часть дороги можно было бы проехать на автобусе, но, к сожалению, наша касса нам этого не позволяет. То, что осталось в ней, нужно сохранить на черный день.

Так что пойдем пешком. Для нас это не расстояние — подумаешь, чуть больше, чем на обычной прогулке. Ходить пешком даже практичнее и для здоровья полезно, потому что мы уже начнем тренироваться. Я, например, распределю всю дистанцию на четыре этапа. Сперва пробегу олимпийские десять километров. Подожду товарищей, потом еще десять. После отдохну, еще десяток, а там уже и финиш. Только бы сердце с ногами выдержали, потому что, если я сдам этот экзамен, то карьера в спорте мне обеспечена.

Пампух понесет рюкзак и казан, из которых один казан весит килограммов тридцать. Да и рюкзак не меньше, но наш Стефек тоже хочет проверить себя. Такой марш-бросок при полной выкладке позволит ему проработать дыхание, а также отлично укрепит позвоночник, мышцы рук и ног. Пока он донесет свой груз, мускулы его будут уже не железные, а стальные.

Юзек намерен отправиться в путь на руках. Для этого он сделал себе прочные перчатки с вшитой на ладонях грубой кожей, потому что это не шутка, пройти вверх ногами такой длинный путь. Но он станет для Юзека генеральной репетицией задуманного на Будущий год путешествия — от Татр до Балтики.

Мама в дорогу беспрестанно напутствовала меня, словно какого-то ребенка. Не забыла и про аптечку: аспирин, перекись водорода, йод, бинт, лейкопластырь. А мы даже не вспомнили о лекарствах при сборах. Что, если бы на нас напал дикий зверь или какая-нибудь другая беда случилась? Мама есть мама! Кроме лекарств она сунула мне тайно от отца две ассигнации по пятьдесят злотых. Эти деньги я спрятал отдельно, не посчитав нужным класть в общую кассу и рассчитывая на них в случае непредвиденных обстоятельств...

Мы отправились на рассвете. Хорошее было утро — голубое, солнечное, а воздух бодрил, словно лучший лимонад.

Местом старта мы выбрали привокзальную площадь. Я прибыл на место гораздо раньше назначенного времени. Юзек, имеющий привычку опаздывать, в этот раз оказался удивительно пунктуальным. Последним явился Пампух, но он был нагружен словно танк, увенчанный казаном, как куполом. Тот блестел на солнце, заставляя невольно щуриться. Привлеченные этим блеском, а также свирепым видом Стефека, к нам сбежались со стоянки водители такси, а также пассажиры ранних поездов и автобусов. Полагаю, Стефек выглядел для них, словно марсианин...

Мне еще к Новому году отец подарил часы. Не какую-то там «Атлантику» или «Патек»[15], а солидные советские часы на семнадцати камнях и с секундной стрелкой. Без часов в лесу трудно, потому что определять по солнцу, когда, например, обедать, могут только примитивные племена. А спортсмен, чтоб вы знали, должен питаться регулярно, иначе он потеряет форму. Да и вообще не представляю себе спорт без хронометра. Вот и теперь — стартовать мы должны были в назначенный час. Мы стояли и, сохраняя очень серьезное выражение на лицах, проверяли все в последний раз. Потом посмотрели на карту, я взглянул на часы и спросил:

— Ну что, все готовы?

— Да, — ответили друзья.

— Тогда старт через двадцать секунд... пятнадцать... десять... Марш!

Рванув с места, я ринулся посередине почти безлюдной в этот час улицы. Мчался, как вихрь, тайфун, циклон, несмотря на то, что дворники и дворничихи грозили мне вслед метлами. Свернув на Малую улицу, я позволил себе потерять долю секунды, чтобы обернуться. О, как я оторвался от друзей! И это сходу, с места! Где-то там далеко сзади блестел на солнце казан, а рядом в воздухе мелькали белые тапочки Юзека, натертые мелом.

Я припустил дальше. Милиционер из будки на площади Партизан погрозил мне кулаком, потому что вместо того, чтобы оббежать площадь, я пересек ее наискось. Он засвистел, но я сделал вид, словно ничего не вижу и не слышу. Лучше не иметь с ним дел. Сразу станет расспрашивать: откуда, мол, бежишь, куда и почему так рано? Вопросы бы сыпались без конца, а между тем утекали б драгоценные секунды.

Вдруг из-за крайних домов Бодзентынской улицы выскочил большой рыжий пес и бросился мне вдогонку, лая, как сумасшедший. Что делать? Остановиться — укусит. Замедлить бег — потерять выигранные за это время минуты... Но такой пес сам не отстанет. Рыжие — они злые. Этот будет бежать за тобой и все время брехать. Да добро б только брехать: глазом не моргнешь, как вцепится тебе в икру или порвет штаны на интересном месте...

Так что надо действовать. И решительно, мы ведь читали про гордиев узел[16]. Вот и я, как Александр Македонский, поспешил выхватить из-за пояса надежный чешский пугач.

Бах! Бах! — прямо в морду кровожадному зверю.

Эффект оказался поразительным. Чудище, ошалев, рухнуло на задние лапы, после чего вскочило и, поджав хвост, с воем бросилось прочь. Только пыль поднялась столбом. В окнах появились лица людей, разбуженных выстрелами. Я же продолжил свой бег, представляя себе олимпийскую беговую дорожку: на трибунах тысячи болельщиков со всего мира, а я лечу, как на крыльях, обгоняя запыхавшихся соперников, обессиленных моим темпом. Как вам такое? От удивления болельщики даже забыли про аплодисменты, потому что не видели такого никогда... Но и у меня дыхания уже не хватает. Ух-х!

Не думал я, что десять километров это так утомительно. Я уже совсем выдохся, а лесок еще маячит вдали. До него еще километра три, и только там — финиш. Первые десять километров. Велосипедистам конечно гораздо легче: дорога сама убегает у них из-под колес, только асфальт шуршит. А ты знай, каждый сантиметр добывай ногами, поливай своим потом. И хотя солнце еще не палит, мне уже жарко и хочется пить. Хоть бы один глоток воды!.. Стефек в этом плане гораздо мудрее нас. У него в рюкзаке целых три литра хлебного кваса — его мама приготовила ему в дорогу. Прекрасный у нее квас! Жаль, что я не отлил себе немного