Лорд Харренхолла - Iskander Hunter

не любила наряды, но сегодня была важная встреча.

— Король ждёт вас в малом зале, — сказал стражник. — Лорды уже собираются.

Висенья кивнула и вышла из комнаты. Коридоры Эйгонфорта были пустынны — слуги уже разошлись, готовясь к завтрашнему дню. Её шаги эхом разносились по каменному полу и деревянным стенам, и она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение.

Она вошла в малый зал, где уже горели свечи и камин. В центре стоял длинный дубовый стол, вокруг которого сидели те, кого Эйгон избрал для этого разговора.

Эйгон сидел во главе стола, бледный, но спокойный. Рядом с ним — Рейнис, которая смотрела на брата с той же тревогой, что и Висенья. Ориса нигде не было, похоже его не позвали в это собрание. Напротив них сидел Торрхен Старк, который выглядел как человек, пришедший на битву, но ещё не знающий, где она начнётся. Рядом с Торрхеном сидел Квентон Квохерис, старый воин, который видел слишком много смертей, чтобы бояться слов. И наконец, в самом конце стола, — Гаргон Квохерис.

Мальчик выглядел слишком юным для такого собрания, но Висенья знала: он был здесь не случайно. Она видела его глаза — те же чёрные глаза, что и у его деда, но с той искрой, которую она не могла описать. Это были глаза человека, который видел нечто за пределами этого мира.

— Висенья, — сказал Эйгон, когда она села на свободное место слева от него. — Прошу, присоединяйся к нам.

Висенья медленно кивнула и села в указанное место.

— Я собрал вас здесь, — начал Эйгон, обводя взглядом всех присутствующих, — потому что настало время открыть правду. Правду, которую я носил в себе всё это время. Правду, которую я не решался сказать даже тем, кого люблю больше всего.

Эйгон встал и подошёл к камину, глядя на огонь.

— Когда я был молодым, я видел сны, — продолжил он. — Сны о мире, который погружается во тьму. Я видел, как лёд покрывает землю, как мёртвые встают из могил и идут на юг. Я видел, как они уничтожают всё живое, и никто не может их остановить.

Рейнис вздрогнула, но промолчала. Квентон сжал кулаки, но тоже не произнёс ни слова. Торрхен сидел неподвижно, его лицо было как каменная маска.

— Я думал, что эти сны — просто плод моего воображения, — продолжал Эйгон. — Но потом я нашёл свидетельства. Древние рисунки на Драконьем Камне. Легенды о древности рассказывающи о героях и которые рассказывают о Долгой Ночи. И я понял: это реальность. Это не пророчество — это история, которая повторяется.

Он повернулся к собравшимся, и его глаза горели тем же ледяным огнём, который Висенья видела в битвах.

— Я объединил королевства не ради власти, — сказал он. — Я объединил их потому, что только объединённый мир может выжить, когда придёт тьма.

Торрхен медленно кивнул и заговорил:

— Я тоже видел эти сны, Ваше Величество. Когда мы стояли на берегу Трезубца, и я решил склонить колено, мне приснилось чардрево. И голос из него сказал мне: «Волк должен склониться перед Драконом, иначе мир погибнет». Я не знал тогда, что это значит. Но теперь я понимаю.

Висенья перевела взгляд на Эйгона. Она видела, как его лицо на мгновение озарилось пониманием — он не был один. Торрхен тоже видел сны, и они привели его к тому же выводу.

Гаргон поднял голову. Его голос был тих, но в нём звучала уверенность, которая не подходила его возрасту:

— Я тоже видел сны. Не такие, как у вас. Я видел чардрево — не одно, а сотни, соединённые корнями под землёй. Я видел ворона который смотрел на меня тремя глазами. И я видел тьму, которая наступает с севера. Боги говорили со мной. Старые боги — они показали мне, что мы должны готовиться. Что мы должны объединиться.

В зале повисла тишина. Эйгон переглянулся с Висеньей, и в его взгляде было нечто большее, чем удивление. Рейнис прижала руки к столу, и её пальцы побелели.

Эйгон подошёл к столу и сел напротив всех.

— Теперь вы понимаете, почему я позвал вас, — сказал он. — Мы — те, кто знает правду. И мы должны действовать.

Квентон первым нарушил тишину:

— Что ты предлагаешь, Эйгон? Мы не можем просто пойти на Север и сражаться с тенями.

— Мы не будем сражаться с тенями, — сказал Эйгон. — Мы будем готовиться к реальной войне. Мы создадим союз, который будет существовать за пределами политических игр. Мы будем хранить знания, находить оружие, строить крепости и готовить армии. И искать и сохранять знания Долгой ночи и готовиться к ней. Мы станем теми, кто встретит тьму, когда она придёт.

Торрхен нахмурился:

— Но другие лорды не поверят нам. Они назовут нас безумцами, если мы расскажем о снах.

— Поэтому мы не расскажем им, — твёрдо ответил Эйгон. — Мы создадим тайный орден. Орден, который будет хранить эту тайну и готовиться к войне за рассвет. В него войдут те, кто способен видеть дальше своих земель и амбиций. Ты, Торрхен Старк в чьих жилах течёт лёд — Хранитель Севера. Мы, Таргариены с огнём в крови — Хранители всего Вестероса. И вы, Квохерисы — Хранители Знаний.

— Хорошо, — сказал Торрхен. — Но этот союз должен держаться в строжайщей тайне.

— Да именно по этому мы поступим так, — ответил Эйгон. — Мы создаём орден Рассвета. Но никаких знамён, никаких церемоний. Только клятва, которую мы принесём здесь и сейчас. И клятвы будут приносить в будущем наши наследники. И если случится такое что они не успеют привести наследников к присяге ордену то остальные члены осушествят это, чтобы род каждого кто здесь находится всегда находился здесь и хранил тайну.

Он поднял руку, и Висенья увидела, как в его пальцах блеснула валирийская сталь — кинжал, который передавался в роду с древних времен.

— Нам нужно связать наши судьбы кровью, — сказал Эйгон. — Как это делали древние герои. Это не просто союз — это братство перед лицом тьмы.

Торрхен посмотрел на кинжал, затем на Эйгона, и медленно кивнул:

— Я готов. Север всегда помнит. И если надо, Север будет сражаться до последнего.

Гаргон встал. Его глаза горели той же решимостью, что и у старших:

— Дом Квохерис поклялся Старым Богам. Мы не нарушим этой клятвы. Мы будем с вами, что бы ни