Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

со специальными тренировками согласно наставлениям Кирсановой.

Выбрав ровный участок грунтовой дороги, я бегал отрезки по 200 метров. Это могли быть и куски по 400 метров. Тут важны акценты. Скоростные нагрузки чередуется с бегом на выносливость. Безусловно это целая наука и занятия без тренера теряют свою результативность. Но для меня это просто возможность поддерживать хорошую форму, не более того.

Вечером опять выхожу на плэнер, нам выдали специальные летние альбомы. Задача — сделать не менее пятидесяти карандашных зарисовок и выполнить двадцать пять — тридцать цветовых этюдов акварелью или гуашью. Вот я и стараюсь рисовать сельские постройки, животных и людей за работой. А ещё требуется несколько раз написать один и тот же мотив при разном освещении.

А из натурщиков у меня в основном активистка Надежда, она сразу согласилась мне позировать. Типа она копается в огороде в наряде юной селянки. Подол юбки заткнут за пояс, обнажая худые ноги. Утром я пытаюсь поймать холодный прозрачный свет, а вечером тёплые длинные тени. Ставлю Надю в ту же позу и задумчиво смотрю на получившуюся композицию.

Вопрос с маскировкой Дока и его хозяйства решился на удивление просто. По совету соседа я подошёл к шабашникам, строившим у нас новый коровник. Чуткое ухо их бригадира сразу благоприятно отреагировало на позвякивание стеклянных бутылок в моей сумке. И как результат, под вечер два его работника приехали на ГАЗоне и скинули полмашины кирпича, а также мешок цемента и песок. Городским я объяснил, что созрел на летнюю кухню, так что лишних вопросов никто не задавал. Пришлось перетаскивать кирпич в дом и в течении двух дней я вместо хлипкой деревянной стенки в подполе выстроил мощную в кирпич толщиной. Так же в сенях разводил раствор и сам же штукатурил стену, благо инструмент у меня в сарае был. А когда стена высохла, я все внутренние стены подпола покрасил гашёной известью. Вышло практично и вроде как меньше будет сыреть.

Глава 17

Это была лишь первая часть задуманного. Я также захотел заменить полы в большой комнате, уж больно они противно скрипели. А ещё мне позарез нужна капитальная боковая пристройка.

— Полы совсем сгнили, ходить страшно. Хочу перестелить хотя бы в зале. А сбоку дома неплохо бы сделать небольшую пристройку под хозяйственные нужды. Там поставлю ларь с картошкой, буду хранить засолки и инструмент всякий. В доме места не хватает.

На этот раз бугор шабашников затребовал с меня сто пятьдесят рублей бригаде, пять бутылок водки лично ему и кормёжку для троих мужиков, которые обещают за неделю всё сделать. Все материалы их, так что вскоре я командовал троицей подозрительных личностей, за которыми приходилось следить, как бы чего не спёрли. Но работать умели, ничего не скажешь. Мужики прорубили проход в стене и теперь в подпол можно попасть через боковую пристройку. Мне поставили крепкую дверь с врезным замком. Теперь в случае экстренной необходимости я могу с улицы попасть в подпол, для этого нужно лишь очистить проход.

Просто я помню, с каким трудом стаскивал безвольное тело Полипова по скрипящей лестнице в подвал. С риском падения с приличной высоты, между прочим. А сейчас можно даже с носилками проехать прямо к месту.

После очередной производственной практики меня начали мучать сомнения, похоже я допустил ошибку. После второго курса меня и ещё несколько одногруппниц послали в музей-заповедник Сергиев-Посад и эта работа мне в общем понравилась. А вот по окончании третьего курса я попал на художественное предприятие, где заниматься предстояло далеко не тем, о чём мечталось.

— Забудьте о своих этюдах, вам давали эти знания лишь для общего развития, — это нам давала вводную информацию главный технолог предприятия.

— По окончании училища вы получите специальность художник-живописец, преподаватель. То есть большинство поедут работать в небольшие районные дворцы культуры, сельские клубы и в школы. И лишь лучшие смогут попасть на такие предприятия как наше. Поэтому постарайтесь показать себя с лучшей стороны. Мы будем присматриваться к вам. А сейчас я отведу вас в цех.

Офигеть, какие богатые перспективы. Преподавать рисование балбесам пятых классов или раскрашивать матрёшки.

Именно здесь работали с деревом, и мы целый месяц рисовали орнаменты для панно какого-то сельского клуба.

Мои сокурсники мечтают попасть на предприятия, где занимаются лаковой миниатюрой типа Федоскино или Палеха. Сергиево-Посадская роспись по дереву или по металлу в духе жостовских подносов. Это передел мечтаний, но таковых с выпуска будут единицы. Тут всё зависит от итоговых оценок по окончанию учёбы и последующему распределению.

Так что, когда мы перешли на последний четвёртый курс, появились вопросы к нашим преподавателям. Я лично ходил к Ларионовой, с которой у меня установились вполне неплохие отношения.

— Понимаешь, Лёша. Наше училище даёт среднеспециальное образование. Чтобы заниматься классическим монументальным искусством нужно кончить вышку типа Суриковского института. А вы, по сути, ремесленники. Да, ваша специальность вроде звучит — художник-мастер миниатюрной и декоративной живописи, но в реальности тебе предстоит трудиться на сувенирной фабрике или в артели. Но почему это тебя смущает?

— Клара-Ида Ивановна, да это же карьерный тупик. Я как-то иначе видел своё будущее.

Завотделением мягко улыбнулась и щёлкнув зажигалкой закурила.

— Алексей, ты слишком романтизируешь профессию художника. Думаешь окончить Суриковскими институт или Строгановку — и перед тобой сразу распахнутся все двери выставочных залов? Что ты будешь писать эпичные полотна, а музеи начнут их скупать?

Она невесело покачала головой. — Забудь, мой мальчик. На тысячу выпускников действительно свободными становятся единицы. Единицы! Остальные устраиваются в художественные комбинаты и в мастерские Художественного фонда. Работают оформителями, преподавателями, выполняют госзаказы, работая подмастерьями у маститых художников. Кто-то всю жизнь расписывает интерьеры, кто-то малюет плакаты и оформляет Дома культур. И это вовсе не позор — это наша профессия.

Немолодая женщине выпустила струю дыма и загасила сигарету:

— А членом Союза художников СССР становятся далеко не все. Это годы работы, выставки, признания, рекомендации и унижения перед любым чиновником. Тут надо уметь задницу лизать и быть скорее политиком, чем творцом.

А напоследок она меня практически добила, но и в чём-то дала надежду, — так что не строй иллюзий. Наше училище учит ремеслу. Хорошему и крепкому ремеслу. А художником в большом смысле этого слова человек становится сам. Если хватит таланта, характера и терпения. Диплом — это лишь начало пути, а не билет к славе.

Ну да, нас крепко учили старым техникам приготовления красок и олифы, лака и