Путешественник - Е. Юань

— Я — бракованный плод эксперимента, сотканный из сплошных изъянов. Насмешки и издевательства — мой вечный удел. Фрэнк и еще пара человек — единственные, кто смотрел на меня без отвращения, признавая во мне личность с живой душой…

— И с какой стати он покинул лоно Церкви Матери-Земли? — Клейн, сжимая в руке саквояж, задал вопрос, ответ на который и так прекрасно знал.

Выбравшись из колокольни и прикинув направление, звонарь продолжил на ходу:

— Подлинной причины мне не ведомо.

— Будучи сиротой, он сызмальства рос в монастыре. Церковь стала для него настоящим домом, а Богиня — матерью.

— Его голова вечно кипела диковинными идеями. А ведь ему прочили кресло приходского епископа! Вместо этого он едва не угодил на костер инквизиции. Обвинили в богохульстве.

«Об этом Фрэнк уже болтал. Еще бы, удумал скрестить быка, корову и пшеницу… Будем откровенны: окажись я на их месте, сам бы потащил этого психа на суд… А сухим из воды он на первых порах выходил лишь потому, что болтался на низших Последовательностях, и силенок на глобальные чудачества банально не хватало…» — мысленно проворчав, сыщик проследовал за Кано. Свернув на соседнюю улицу, они нырнули в узкий переулок, приютившийся позади собора Святого Драко.

Замерев перед совершенно заурядным домиком, Кано потянул за шнурок звонка. Три раза, с выверенным интервалом в две секунды.

Спустя некоторое время за створкой послышался глухой перестук шагов. Дверь с легким скрипом отворилась.

Взору Клейна предстал старец, облаченный в короткую черную куртку и опирающийся на массивную трость.

Его волосы отливали снежной белизной, но лицо оставалось поразительно гладким, лишенным глубоких морщин. А на глазах красовалась плотная черная повязка, наглухо перекрывающая любой обзор.

— Господин парламентарий, мистер Герман Воробей нанес вам визит, — почтительно произнес звонарь.

«Парламентарий Ричард? Тот самый Парламентарий Судьбы? Так он слеп?» Клейну, доселе лишь слышавшему его хриплый бас во мраке, стоило немалых трудов скрыть искреннее изумление.

Ричард слегка повел ухом, прислушиваясь, и неспешно повернул голову точнехонько туда, где стоял Герман Воробей. Добродушно рассмеявшись, старец произнес:

— Прошу простить, что встречаю вас в таком виде. Сегодня поутру, едва встав с постели, я поймал острейшее предчувствие: мне категорически нельзя взирать ни на что живое или мертвое. От греха подальше пришлось нацепить повязку.

«…Оказывается, можно выкрутиться и так… С таким шарлатанским пафосом мне вовек не тягаться…» — юноша разрывался между приступом веселья и легким ступором.

А в следующую секунду до него дошел истинный, кристально ясный смысл этого предчувствия: старцу было смертельно опасно смотреть именно на него!

Клейн прекрасно помнил, что адепты Пути «Монстра» наделены даром узреть сокрытое от глаз простых смертных. Именно благодаря этому «Ртутный Змей» Уилл Осептин без труда раскусил его уникальную природу. Да и тот самый паренек Адемисол из Тингена, едва бросив на него мимолетный взгляд, забился в агонии с кровоточащими глазницами.

«Парламентарий Ричард нутром почуял угрозу и загодя обезопасил себя… Эх, а ведь я спал и видел, как бы выпытать у него, что именно предстает их взору…» Не имея садистской привычки принуждать людей к членовредительству, сыщик подавил любопытство и сменил тему:

— Нашлись ли зацепки по тому мистическому артефакту, что мне позарез нужен?

— Пока увы, — с улыбкой отозвался старец. — Оправившись от ран, я тотчас же подался в Байам. Фортуна мне благоволила: я как раз угодил на масштабные кадровые перестановки в рядах флотского командования и резиденции генерал-губернатора. Роя Кинга удалось благополучно вытащить, вот только драгоценное время безвозвратно упущено.

Подобный расклад ничуть не удивил Клейна, и он всё с той же ледяной невозмутимостью ответил:

— В таком случае я конвертирую свой запрос в иную услугу.

— Мой приятель имел неосторожность прикоснуться к фреске, оставленной «Ангелом Судьбы». Теперь он проклят фатальным невезением, и эту скверну необходимо выжечь с корнем.

Парламентарий немного поразмыслил:

— Без проблем. Веди меня к нему. Но пусть он сидит дома тише воды, ниже травы, иначе по пути могут стрястись пренеприятнейшие казусы.

Клейн коротко кивнул. Подхватив саквояж и зашагав к выходу из переулка, он не преминул воспользоваться моментом:

— Господин парламентарий, что вам ведомо о «Матери Древа Желаний»?

В понимании юноши, раз уж Школа Жизни и Школа Розы находились в состоянии открытой вражды, они просто обязаны были знать подноготную друг друга как свои пять пальцев.

Опираясь на трость, Ричард неспешно шел чуть позади и сбоку. Ничья помощь или направляющая рука ему не требовались — старец двигался так уверенно, словно на его глазах не было никакой глухой повязки.

Издав тихий смешок, он заговорил:

— Принято считать, что «Матерь Древа Желаний» — это воплощение «Скованного Бога», почитаемого Школой Розы. Однако меня терзают смутные подозрения, что всё с точностью до наоборот: это «Скованный Бог» является одной из масок «Матери Древа Желаний». И тому есть веская причина: «Красный Свет» Эл Мория как-то обмолвился, что престол нулевой Последовательности на Пути «Мутанта» по-прежнему пустует. Хе-хе, надеюсь, вам знаком термин «нулевая Последовательность»?

— Знаком, — предельно лаконично отрезал Клейн, не пускаясь в разглагольствования и даже словом не обмолвившись о том, что ему прекрасно известно и Братство Чистого Света.

Парламентарий Ричард задумчиво хмыкнул: — Если вкратце: ни одна живая душа не ведает истинной сущности «Матери Древа Желаний», равно как и того, к какому Пути Она привязана. Быть может, это имя и есть Ее подлинное «я». Впрочем, могу подкинуть пару любопытных косвенных фактов.

— «Матерь Древа Желаний» и «Первозданная Луна» стоят по разные стороны баррикад, их противоречия абсолютно непримиримы. Отчасти именно поэтому Школа Розы питает к нам столь лютую вражду.

— С другой стороны, временами их отношения становятся пугающе тонкими и неоднозначными. В это сложно поверить, но на Южном континенте нашлись поклоняющиеся Луне «Короли-Шаманы», которые преспокойно примкнули к Школе Розы.

— Семь великих Церквей, безусловно, ненавидят «Истинного Творца», «Изначальную Демонессу», «Темную сторону Вселенной» и прочих еретических богов, однако к «Первозданной Луне» и «Матери Древа Желаний» они испытывают куда более глубинную, первобытную ненависть.

— Что примечательно, ни Орден Авроры, ни Секта Демонессы, ни Кровавый культ, ни даже Орден Аскетов Моисея тоже на дух не переносят Школу Розы.

«А вот это уже занятно… „Матерь Древа Желаний“ оказалась в числе главных изгоев?» — с глубокой задумчивостью Клейн поймал проезжающий экипаж, наблюдая, как звонарь Кано бережно подсаживает Парламентария Судьбы внутрь.

Следом юноша сам запрыгнул в карету, велев кучеру держать курс на гостиницу неподалеку.

Не