Системный рыбак 19 - Сергей Шиленко

ни за что не нанять наёмников четвёртой ступени. Кто-то, кому Ив перешёл дорогу в городе? Такие давно плюнули бы и разошлись по домам.

Хм… Тогда кто станет ждать так долго?

«У меня есть враг». Беллатрикс вспомнила, как Ив сказал это в зале своего ресторана, отказывая сразу трём невестам. Враг сильный, могущественный, способный убить его в любой день. Ни имени, ни причины он тогда не назвал, и поэтому она решила, что он просто ищет повод сбежать.

Получается он не врал, это и есть тот самый враг, которого он так сильно опасался.

Но если враг до сих пор ждёт его, то…

— Говоришь, они уже шесть лет там сидят? Мертвеца так долго не сторожат, — задумчиво произнесла она.

Значит, те трое уверены, что он жив. Сидят над Провалом шестой год и ждут, когда он поднимется, чтобы убить!

Беллатрикс не удержала силу. Порыв её духовной энергии тут же смел со стола листы описи и хлестнула по нефритовым подвескам так, что те зашлись звоном на шнурах. Лиса бросило на колено и вдавило в ковёр, по краю его маски с тихим хрустом побежала трещина.

Беллатрикс прикрыла глаза и медленно выдохнула, возвращая силу в себя. После занятия должности второго по старшинству человека в секте, она больше ни разу не позволяла своим эмоциям выходить наружу.

И вот сейчас это случилось впервые за очень много-много лет. М-да уж, прямо как наивная девчонка, которой она была, когда заведовала женскими купальнями. Когда её своими беспардонным шутками выводил из себя один нахальный кочегар.

Кочегар… ради еще одной встречи с которым она без раздумий бы оставила свою должность и улетела из секты.

В кабинете стояла тишина, только подвески ещё покачивались у окна.

Лис не шелохнулся и головы не поднял.

— Встань, — вскоре сказала Беллатрикс. — Маску тебе сделают новую.

Лис поднялся. Трещина рассекала лисью морду от уха до самой прорези глаза.

Их всего лишь трое четвертой ступни культивации, она сама находится на пике и в шаге от прорыва на пятую ступень.

В прямом столкновении с ними скорее у неё есть шансы, сорваться бы туда прямо сейчас… И оставить Алекса одного?

В этот момент за дверью, в дальнем конце галереи, загремел мужской голос:

— … десять лет! Десять лет работы, вы понимаете⁈ А я с рассвета жду под дверью!

Секретарша что-то виновато пролепетала, и её перебил звонкий детский голос:

— Пусти, я сам дойду!

Алекс. Кто же ещё.

Беллатрикс собрала листы доклада в стопку.

— Сегодня отдыхайте. Завтра принесёшь всё, что узнали о его торговом доме: кто остался, с кем можно связаться. Если сведений мало, начнёте с города. К хребту больше не подходить. А своим людям передай, что я этого не забуду.

— Слушаюсь, Верховная старейшина, — учтиво поклонился Лис.

Беллатрикс повернулась к двери. Когда она снова взглянула на ковёр, там лежала только щепоть серой дорожной пыли. Провисшая нить в духовном фоне ещё мгновение тянулась к окну, потом выровнялась, будто её и не было.

Беллатрикс убрала доклад в ящик стола и повернула ключ. Замок сухо щёлкнул. Листы описи так и валялись по ковру веером. Ничего, казначей подождёт. Фальк с двумя «л» тоже.

В дверь постучали, и в щель заглянула раскрасневшаяся секретарша.

— Верховная старейшина, госпожа Эмма привела Алекса. Он… весь в песке. А старейшина Мелдрик грозится пойти к главе секты.

Жалобу старейшина павильона алхимиков принёс ещё вчера, поздно вечером. Беллатрикс назначила разбирательство на утро и велела Эмме забрать Алекса с занятий. Похоже, с занятиями сегодня не сложилось.

— Сначала Эмму.

Алекс шёл впереди тёти, хмурый, с распухшим ухом и разорванным воротом. Под носом засохла кровь, в тёмных вихрах блестел песок. Эмма подвела его к столу, придерживая за плечо.

— Искала его на занятиях, а нашла у пруда, — сказала она. — Дрался с Роланом и его дружками. Трое на одного. Из-за чего, молчит.

Алекс уставился в пол.

— Спасибо, Эмма. Теперь ступай по своим делам.

Поклонившись, Эмма сжала племяннику плечо на прощание и ушла. Дверь едва начала закрываться, когда в неё снова постучали, на этот раз громким требовательным стуком.

Не дожидаясь ответа, вошёл Хорас Мелдрик. Сухопарый седой старик в прожжённом кислотами фартуке нёс в кулаке обугленный стебель. Клан Мелдрик третье поколение заправлял павильоном алхимиков, и Хорас давно привык, что перед ним расступаются: половина совета глотала его пилюли и ссориться с ним не спешила.

Старейшина бросил стебель перед Беллатрикс, рассыпав по лаку хлопья сажи.

— Семицветная трава, Верховная старейшина. Вот всё, что от неё осталось.

— У меня прекрасная память. Вы показывали мне такой же вчера, старейшина Мелдрик.

Беллатрикс повернулась к сыну.

— Вчера вечером через сад павильона алхимиков пронёсся детёныш Гигантского Огненного Вепря. Повалил сушилки и выжег до угля грядки, на которых десять лет выводили эту траву. Работники видели у вепря на спине мальчишку. Это был ты, Алекс?

— Никак нет. Вчера весь вечер я как и всегда, по поручению наставника, прилежно медитировал и пытался почувствовать потоки духовной энергии огненной стихии, — тут же отозвался он.

— Это был он, госпожа Беллатрикс, — Мелдрик ткнул пальцем в Алекса. — Кому ещё в секте хватит дури сесть на вепря? Я требую самого сурового наказания.

Алекс вскинул голову.

— Я его держал! Он сам разогнался!

После этих слов в кабинете стало совсем тихо.

Алекс открыл рот, медленно закрыл его и залился краской до самых ушей.

— Держал, значит, — сказал Мелдрик. — Благодарю, юный господин. Мои работники видели, как вепрь бежал от самого загона прямо к саду, госпожа. А вот седока в сумерках не разглядели. Теперь он назвался сам.

Беллатрикс взяла стебель двумя пальцами и повертела. Сквозь обугленную корку ещё проглядывала жилка, переливавшаяся всеми семью цветами. Вчера вечером стебель был уликой против неизвестного седока. Сегодня седок стоял перед её столом, весь в песке, и пытался провалиться сквозь ковёр.

— Алекс. Кто был с тобой?

— Никто. Я один.

— Вепря из загона ты тоже выпустил один?

— Один.

Ответ прозвучал слишком быстро. Хотя уши горели, Алекс упрямо задрал подбородок и не отвёл глаз.

Беллатрикс прекрасно помнила, кто бегает с её сыном с утра до вечера. Тощий Нил из той же группы, с оттопыренными ушами. Шестилетке одному такую задвижку на загоне ни за что не поднять.

Знаком был ей и этот упрямо задранный подбородок.

Допытываться Беллатрикс