Бремя короны - Виктория Холт

Прекрасное чувство. Ничего подобного нет. Чего же вы желаете, милорд герцог? Девицу вроде Екатерины в любовницы не возьмешь. Хантли держит ее при Дворе, чтобы найти ей мужа.

— Им я и хочу стать, милорд.

— А, брак с дочерью Хантли. Что ж, если вы собираетесь стать королем Англии, это будет честь, от которой даже Хантли не сможет отказаться.

— Я прошу именно вашего согласия.

— Оно у вас есть, милорд герцог. Я поговорю с ее отцом. Я укажу ему на преимущества такой партии для его дочери.

— Вы заслужили мою бесконечную благодарность. Впрочем, она и так была вашей. Я не могу передать, что значил для меня ваш добрый прием при вашем Дворе. И теперь... и теперь...

— Ну все, милорд герцог. Достаточно. Я желаю вам помочь. Не вижу причин, почему прекрасная Екатерина не должна стать вашей, и я прослежу, чтобы Хантли думал так же. А что сама леди?

— Она любит меня... так же, как я люблю ее.

— Это очаровательно. Это восхитительно. Мне нравится видеть счастливых людей вокруг себя. А теперь, милорд герцог, вы слишком надолго покинули ее. Я хочу видеть, как вы ведете ее в танце.

Когда они с Марион остались в ту ночь одни в королевской спальне, Якова одолело веселье.

— Славный оборот дела, — сказал он. — Это заставит Тюдора рвать и метать... если он вообще на это способен. Сомневаюсь. Он очень сдержанный человек, который никогда не показывает своего гнева. Но только подумай, что он скажет, когда услышит, что Перкин Уорбек женится на леди Екатерине Гордон... моей кузине... Уверяю тебя, это сведет его с ума.

— Тебя это радует, — заметила Марион.

— Дорогая моя, неужели ты только сейчас поняла: то, что бесит Генриха Тюдора, непременно доставляет мне величайшее удовольствие?

— Надеюсь, все сложится хорошо... для леди Екатерины, — сказала Марион.

***

Итак, они поженились, и, учитывая положение невесты и ожидания Перкина, им устроили королевскую свадьбу. Яков с ликующим восторгом вел себя так, словно Екатерина Гордон выходила замуж за члена королевской семьи. Она и сама была королевской крови.

— Достойная невеста, — говорил Яков, — для будущего короля Англии.

Он злорадно гадал, что происходит по ту сторону Границы.

Жених и невеста почти не думали ни о чем, кроме друг друга, и, пока летели недели, их счастье росло, ибо с каждым днем они влюблялись все сильнее. Екатерина оказалась именно такой, какой он её себе представлял: нежной, но сильной; скромной, но гордящейся своей семьей и им; покладистой и в то же время твердой; любящей веселье, но способной быть серьезной. Это были счастливейшие дни в жизни Перкина, и он хотел, чтобы они длились вечно. Мысль о том, чтобы оставить Екатерину и отправиться воевать за свой трон, приводила его в ужас. В глубине души он на самом деле не хотел трона. Он хотел прожить остаток жизни в мире с Екатериной.

Она призналась, что хочет того же. Было удивительно, как они мыслили словно один человек.

За эти недели брака он понял, что на самом деле никогда не хотел трона. Это люди вокруг него выбрали его из-за внешности и природной грации, чтобы заполнить роль, для которой искали подходящего персонажа.

Он начал понимать, что его использовали.

Но он отгонял эту вспышку прозрения. Он не мог вынести её пристального рассмотрения. Он наловчился отталкивать правду и заменять её картиной собственного сочинения — или, возможно, сочинения окружающих.

Всё, что он знал сейчас, — он хотел, чтобы так продолжалось и дальше. Он хотел устроить свой дом здесь, в Шотландии, продолжать жить под защитой Короля и могущественной семьи, с которой породнился; но в безмятежное довольство этих дней закрадывался страх, что они недолговечны. В любой момент мог прийти зов. Они соберут для него армию и пошлют добывать то, на что, как они говорили, он имеет право.

— Я не хочу короны, — сказал он Екатерине. — Я просто хочу остаться здесь с тобой.

Она крепко прижала его к себе.

— Если бы только это было возможно, — прошептала она.

— Ты хочешь быть королевой Англии?

Она покачала головой.

— Нет, если это означает твой отъезд и риск для твоей жизни. Нет... Давай надеяться, что мы сможем остаться здесь. Почему бы и нет?

Он покачал головой.

— Они никогда этого не позволят. О, как бы я хотел...

Чего он хотел? Никогда не покидать дома Джона Уорбека? Но если бы он не покинул его, то никогда не встретил бы Екатерину. Что угодно стоило того.

Но это возвращало его туда, откуда он начал. Вот он здесь... блаженно счастлив, за исключением моментов, когда вспоминает, и тогда проживает каждый день в ужасе, что внезапно придет зов.

Екатерина приумножила его блаженство, сообщив, что у них будет ребенок. Ему хотелось плакать от счастья... но это счастье быстро окрасилось страхом.

Когда придет зов, ему придется оставить еще больше... и, возможно, потерять.

Тайберн и Тауэр-Хилл

Когда Генрих услышал, что Яков Шотландский позволил леди Екатерине Гордон выйти замуж за Перкина Уорбека, он был глубоко встревожен.

— Это значит, что Яков действительно признает самозванца! — вскричал он, обращаясь к Дадли и Эмпсону, которых призвал к себе, зная, что придется советоваться с ними о том, как изыскать средства на войну.

Теперь это казалось неизбежным. Яков никогда не дозволил бы такой брак, если бы не решил твердо помочь Перкину Уорбеку сражаться за корону Англии.

— Должно быть, он сошел с ума! — сказал Эмпсон. — Неужели он хочет войны?

— Он твердо намерен устроить смуту. Это шотландский обычай, — с горечью произнес Генрих. — Это означает сбор денег на армию, что является последним делом, которым я хотел бы заниматься. Меня приводит в бешенство, когда деньги тратятся впустую подобным образом.

— Придется обложить налогом всю страну, — пробормотал Дадли.

— Мы должны быть готовы к войне, — согласился Король.

— Сир, в Англию прибыли испанские эмиссары, — сообщил Эмпсон. — Они наверняка прослышали об этом браке. Это их не обрадует.

— Зато французы будут в восторге. Как полагаете, они намерены оказать ему поддержку?

— Кто знает, что на уме у французов! Они заняты своими делами.

— Но их дело — это я, Эмпсон, — возразил Король. — Если они могут сделать что-то мне во вред, будьте уверены,