Бремя короны - Виктория Холт

к тому же было приятно сознавать свою мужскую силу. У него было несколько бастардов, ибо он был мужчиной, находившим женское общество неотразимым, и так повелось с тех пор, как семь лет назад он взошел на трон пятнадцатилетним мальчиком. Он гадал, будет ребенок девочкой или мальчиком. Ему было все равно. Он гордился бы мальчиком, но к девочкам питал большую нежность.

— Может, позовем Дамиана? — заметил он.

— Чтобы он сказал нам что? — лениво спросила Марион.

Он игриво коснулся ее округлившегося живота.

— Мальчик или девочка? — сказал он.

Она взяла его руку и поцеловала.

— Поживем — увидим, — ответила она.

— Я бы хотел повидать этого малого. Он говорит, что очень скоро сможет летать.

Марион рассмеялась. Она не доверяла хитрому аббату Тонгланда, который вошел в милость к Королю, заявив, что обладает сверхъестественными силами. Яков был заинтригован. Он всегда слушал прорицателей — и, возможно, слишком полагался на них.

Марион не жаловалась. В некотором роде Яков был верен. Если, конечно, не возражать против его интрижек с другими женщинами время от времени. Он ничего не мог с собой поделать. Такова была природа Якова. Но его самая любимая фаворитка могла удержать свое место. Ни у кого из них не было причин жаловаться на его скупость, ибо он был очень щедр с теми, кто ему угождал — а прекрасная Марион это делала.

В последнее время она замечала, как его взгляд блуждает в сторону Джанет Кеннеди. Вот уж кто красавица из красавиц. Однако она была любовницей Арчибальда Дугласа, и даже Яков дважды подумал бы, прежде чем расстроить великого графа.

За столом несколько мужчин заснули — они поникли в своих креслах, некоторые храпели. Другие сидели со своими женщинами, лаская их, пожалуй, слишком интимно для благовоспитанного общества. Не то чтобы Якову было дело. Они шотландцы и ведут себя по-шотландски. Англичане, приезжавшие к шотландскому Двору, были шокированы тем, что называли грубостью здешних нравов. Что до элегантных французов, те были просто изумлены.

Пусть их. Шотландия для шотландцев, говорил Яков.

Присутствовал Джордж Гордон, граф Хантли, со своей старшей дочерью Екатериной — очень красивой девушкой, как находил Яков. Её мать была дочерью Якова I, так что имелась родственная связь. Если бы он не был так глубоко увлечен Марион — а Екатерина была не из тех девушек, с кем можно завести легкую интрижку, — он мог бы поддаться искушению. Возможно, так было лучше. В Екатерине была некая пуританская жилка — несмотря на явную молодость, — а Якова никогда не привлекали пуританки. Будучи ценителем, он обнаружил, что горячие женщины — самые подходящие партнерши.

Марион проследила за его взглядом вокруг стола и сказала:

— Бьюсь об заклад, в Вестминстере все иначе.

— Ты права, любовь моя. Генрих — весьма добродетельный человек. Я ни разу не слышал ни шепотка о том, что он неверен своей Королеве.

— Возможно, люди боятся шептаться.

— Не думаю. Они шепчутся о другом. Говорят, его сердце бьется быстрее, когда он подбивает столбец цифр и видит, какую прибыль получил, чем в самой заманчивой спальне мира.

— Я вижу, у него не ваши вкусы, Яков.

— Тебе стоит благодарить за это Небеса, мадам.

— Благодарю... благодарю. Но вы немного побаиваетесь Генриха Тюдора, не так ли?

— Дорогая Марион, мои предки боялись правителей по ту сторону Границы с начала времен. Посему смута в Англии означает ликование в Шотландии.

— И наоборот? — предположила Марион.

— Не расстраивай меня, женщина. У меня и так хлопот хватает, как ты знаешь. Интересно, сколько из тех, кто называет себя моими друзьями, кто храпит и жрет здесь за моими столами, блудит или прелюбодействует в покоях моих замков... с такой же охотой вонзили бы мне нож в спину, как преклоняют колени в знак почтения?

— Вы должны держать их в узде, мой Король.

— Одно несомненно: они всегда пойдут за мной, когда я пойду войной на англичан. Это общий враг. Мы все можем дружить, ненавидя их, но когда англичане не наступают на нас, тогда, право слово, мы должны идти друг на друга.

— Значит, в ваших интересах беречь старого врага, — легко бросила Марион.

— Я слышал, что сейчас он в панике.

— Что вас весьма радует?

— Как ты догадалась? Его трон шатается под ним, знаешь ли.

— Знаю. Этот парень на континенте... он правда герцог Йоркский, сын Эдуарда?

— Где сын Эдуарда? Где сыновья Эдуарда? Два маленьких мальчика в Тауэре, и они исчезают. Куда? Разве люди могут исчезнуть вот так?

— Запросто, если им перерезали глотки или задушили, как я слышала, поступили с этими мальчиками... задушили пуховыми подушками... бедные крошки. Это Ричард сделал, как говорят некоторые?

— Зачем ему? Он заявил, что они бастарды. Но Генрих женился на их сестре. Он не мог жениться на бастарде... коей она должна была быть, будь они таковыми. Мне это кажется разумным. Генрих тайно забирает их из Тауэра... отправляет, чтобы их убили подальше оттуда. Кто-то жалеет младшего мальчика... и вот мы получаем нашего Перкина Уорбека.

— Разумно, — признала она.

— И огромная тревога для старины Генриха. Ты можешь представить его — дрожащим на своем троне. В Европе многие готовы восстать и помочь юноше сражаться за свою корону.

— Ричард Четвертый. Будет ли Шотландия счастливее при Ричарде IV, чем при Генрихе VII?

— Шотландии нужен лишь английский король, с которым можно воевать. Как его зовут — неважно. Шотландия хочет изводить английского Короля, и если это можно сделать, заставив его сменить имя с Генриха на Ричарда, — тем лучше. Шотландия счастливее всего, когда англичане дерутся с англичанами, ибо это избавляет шотландцев от трудов сражаться с ними. Мне нравится видеть, как мой бедный старый враг Генрих теряет рассудок от страха перед этим юнцом из Фландрии.

— А напуган ли он? Кажется, он весьма крепко держит свою корону.

— Кто знает, любовь моя? Ему приходится постоянно быть начеку. Это отвлекает его мысли от мешков с деньгами. И ему не понравится тратить их содержимое на войну, не так ли?

— Яков, ты злобен.

— Воистину так, когда дело касается Генриха... но добр и любящ с друзьями, разве ты не согласна?

— С этим я соглашусь.

— Благодарен за твое одобрение. Сдается мне, в данный момент я не имею одобрения Хантли. Он гадает, стоит ли