Путешественник - Е. Юань

конечно, назвала мне нынешний год, да только я напрочь позабыл, когда именно меня сюда затянуло… Львиную долю своей здешней жизни я провел в глухом забытье. Время в этой дыре словно намертво застыло в янтаре.

Виконт Мобет Сороастр встретил эту исповедь тихим смешком:

— Банальное невезение, дружище. В былые времена, когда наши пути пролегали сквозь шумные города и тихие деревушки, жизнь била ключом и казалась поистине прекрасной.

Переведя взгляд на Клейна, Андерсона и Даница, он продолжил:

— В ту пору мы оседали в краях, где кипела жизнь людей и иных разумных рас. Играли свадьбы, а затем, раз за разом, с беспощадной неизбежностью наблюдали, как наши жены увядают, старятся и уходят в небытие. Хех, до того самого мига, пока в наши ряды не вливался свежий рекрут, мы напрочь забывали о своей истинной миссии. Десятилетиями, веками влачили заурядную, но чертовски приятную и беззаботную жизнь. Зияла лишь одна горькая брешь: мы так и не смогли оставить после себя потомства.

— А потом, словно гром среди ясного неба, свалился Лонзел. Нас затянуло в эти проклятые, скованные вечной мерзлотой пустоши. Мы вырезали целые полчища тварей, но со временем впали в спячку. Редко выныривали из оцепенения, пока судьба не свела нас с Эдвиной.

«Выходит, само время в недрах книги течет своим естественным чередом. А вот стержень, толкающий сюжет вперед — это некая неведомая мощь, довлеющая над главными героями. Пока свежая кровь не просочится в историю, пока страница не перевернется, они наглухо застревают на текущем этапе, предаваясь мирским делам… До боли смахивает на тот самый ментальный синхронный перевод…»

«А если копнуть глубже: значит ли это, что все здешние города и веси развиваются по своим, абсолютно реальным законам? Как бы там ни было, нам позарез нужно выследить „Северного Короля“ Уриссена в кратчайшие сроки. Иначе, как пить дать, нас тоже накроет этой аномалией. Либо свалимся в беспробудную спячку, либо напрочь забудем, зачем вообще сюда сунулись. Застрянем здесь на века, в ожидании, пока очередная жертва не угодит в переплет и не выдернет нас из забытья…» Клейн хранил свинцовое молчание пару секунд. Он уже приоткрыл было рот, но Эдвина бесцеремонно перехватила инициативу:

— Тревожиться об этом больше не имеет смысла.

— Встреча с «Северным Королем» уже не за горами.

— С чего бы это? — в один голос выпалили Андерсон и Мобет.

Эдвина обвела присутствующих долгим взглядом и произнесла:

— Еще до того, как этот фолиант поглотил меня, склеенных листов оставалось всего ничего — жалкая парочка.

— А теперь, когда и вас затянуло сюда, и мы благополучно воссоединились в лагере, пройдено еще больше страниц. Финал этой истории уже дышит нам в затылок.

Мобет едва уловимо, почти незаметно кивнул, полностью разделяя железобетонную логику Эдвины. Андерсон же лишь приглушенно забормотал себе под нос, смакуя слово «склеенных».

Не теряя времени, пиратка представила новым соратникам Клейна, Андерсона и Даница, после чего с показательной непринужденностью опустилась у самого пламени.

Клейн неспешно снял цилиндр, перехватил его в одну руку с тростью и вальяжно присел. Устремив ледяной взор на словоохотливого виконта Мобета Сороастра, юноша спросил:

— Доводилось ли тебе слышать об империях Тюдоров и Трэнсост?

Никаких витиеватых прелюдий — прямой, бьющий в лоб допрос. Безупречный отыгрыш сурового авантюриста Германа Воробья.

— Ни разу, — отрицательно мотнул головой Мобет. — Эдвина уже пытала меня на этот счет. Хех, в мою эпоху и Тюдоры, и Трэнсосты стояли в одном ряду с нашим родом Сороастр. Мы были столпами аристократии Соломоновой империи и верой и правдой присягали на верность «Темному Императору».

«Так вот оно что… Выходит, династии Тюдоров и Трэнсост — это презренные предатели, вонзившие нож в спину Соломоновой империи…» — погрузившись в недолгие раздумья, Клейн бросил:

— Какие еще благородные семейства, помимо вашего, входили в элиту Соломоновой империи?

— О, их было великое множество, — с улыбкой отозвался Мобет, бросив лукавый взгляд на Лонзела. — Августы, Авраамы, Заратулы и многие, многие другие. В мою эпоху Церковь Богини Вечной Ночи вела непримиримую, кровную вражду с Церковью Бога Войны и династией Эггерс с Южного континента. Тем временем Церкви Повелителя Бурь, Вечного Пылающего Солнца и Бога Знаний и Мудрости тоже нещадно грызлись между собой, отчаянно силясь заручиться поддержкой Соломоновой империи.

Он выдержал паузу в пару секунд, и улыбка на его лице уступила место глубокой, тяжелой торжественности:

— В те седые времена истинные божества ступали прямо по земной тверди, а не скрывались в недосягаемых высях астрального мира.

Глава 698

Пятый Король Ангелов

«Божества ступали прямо по земной тверди, а не скрывались в астральном мире… Выходит, на заре Четвертой Эпохи, во времена Соломоновой империи, грани между мифом и реальностью попросту не существовало? Истинные боги бродили среди смертных, и им совершенно не требовались ритуалы нисхождения?»

«Всё это до боли напоминает предания Города Серебра о Второй Эпохе. Двор Короля Гигантов и прочие божественные обители отделялись от материального мира лишь символической „дверью“ — шагай туда-сюда, когда вздумается. Люди и божества жили бок о бок в первобытном, мрачном хаосе… А еще это подтверждает, что астральный мир действительно неразрывно связан с истинными богами…» — выслушав откровения виконта Мобета Сороастра, Клейн молниеносно выстроил в голове логическую цепочку.

Юноша на чистых инстинктах скосил глаза на Гросселя, ведь этот исполин вполне мог оказаться живым свидетелем тех самых седых времен Второй Эпохи!

Сам же гигант, подхватив кружку габаритами поболее пивной бочки, с шумным бульканьем отхлебнул талой ледниковой воды и громогласно расхохотался:

— Мобет, дружище, разве это не в порядке вещей? К чему напускать на себя такую суровость?

— Одному богу известно, почему я вдруг посерьезнел, — Мобет Сороастр тоже расплылся в улыбке. — Ха-ха, то, что для нас — сущая обыденность, в их глазах выглядит леденящей душу, немыслимой дичью. Приходится натягивать соответствующую маску, дабы история произвела должный эффект. Помнишь, какая физиономия была у Лонзела, когда он впервые услышал наши байки? Бедолага едва не рухнул на колени, порываясь бить поклоны и каяться перед «Повелителем Бурь».

Клейн, Даниц и остальные лишь красноречиво промолчали, на миг совершенно растерявшись, не зная, какое выражение лица состряпать и что на это ответить.

Андерсон же слегка подался в сторону Германа Воробья и заговорщицки зашептал:

— Сдается мне, в этом парне дремлет недюжинный талант «Провокатора».

И пускай искатель сокровищ сделал вид, будто понизил голос, эту реплику без труда уловило