Роман с конца - Марина Сом

телу. Накидываю капюшон, прячусь в воротник и бегом преодолеваю несколько метров от парковки до входа.

— Фух, ну и ветрюган, — проговариваю запыхавшись и снимаю куртку.

— И не говори, у нас кусок крыши у конюшни ночью снесло.

— Да ладно? Надеюсь, никто не пострадал?

— Слава богу, нет. Мы пока накрыли брезентом. Хорошо хоть Марк вчера приехал, — облегчённо делится Паша.

— Марк приехал, — повторяю, продолжая двигаться на автомате: готовлю рабочее место, включаю компьютер, собираю кружки, оставленные после ночной смены Игорем.

— Ага, вчера поздно вечером, часов в одиннадцать где-то, — продолжает коллега. — Он нам даже вкусности привёз, представляешь? Марк! Может, это его брат-близнец или он прошёл экспресс-курс по дружелюбию, — заговорщически шепчет он, встаёт с дивана и кивком головы зовёт меня с собой.

Вдох — выдох.

Вдох — выдох.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не наорать на него. Мне плевать, когда Марк приехал, что он привёз, и подменили его или нет. Это меня не касается. Мне всё равно!

На кухне меня встречает плотный запах кофе и груда красиво упакованных коробок на столе, среди которых я сразу различаю знакомую — с пастилой. А чуть выше, сразу за коробками, на меня смотрит пара бледно-голубых глаз.

В отличие от меня, Марк не просто не выглядит хуже, чем обычно — он выглядит потрясающе. Сейчас он совершенно не похож на угрюмого и заросшего медведя, который посреди ночи отвозил меня в город. Короткая стрижка, идеально подстриженная опытной рукой барбера борода делает его похожим на героя из какого-нибудь боевика. На нём простая чёрная термушка, плотно облегающая крепкие плечи, торс и руки.

На первый взгляд поза Марка кажется расслабленной, но я замечаю, как крепко сжаты кулаки на столе, как напряжены мышцы рук, как пульсирует жилка на челюсти. Он смотрит на меня пристально, не моргая — как будто боится спугнуть. Как будто не знает, чего от меня ожидать.

Полина, ты пялишься!

Я отвожу глаза и тру ладони о джинсы, еле сдерживая себя, чтобы не начать нервно поправлять свой внешний вид. Меня останавливает только понимание, что мне уже ничего не поможет.

Вдох — выдох.

Вдох — выдох.

— Поль, всё хорошо? — голос Паши выводит из оцепенения.

Я больно кусаю щёку и беру себя в руки.

— Ага, задумалась просто.

Марк резко встаёт, стул с громким скрипом царапает пол.

— Кофе? — спрашивает, продолжая буравить меня взглядом.

Я киваю. Если он пойдёт за кофе, то ему придётся отвернуться, и тогда я смогу наконец нормально вздохнуть.

— Таак, что у нас тут есть... — комментирует вслух Паша, разбирая коробки на столе. — Шоколад молочный с фундуком, швейцарский, ого, макаруны… Поль, ты что будешь?

Я пожимаю плечами — мне всё равно. Последнее, что меня сейчас волнует, — это в каком виде поглощать глюкозу.

— Там есть пастила, ручной работы, из Коломны, — Марк подносит кружку к столу и ставит на противоположную от себя сторону.

Голос Фаи прерывает мой ответ о том, куда он может засунуть свою пастилу из Коломны. Закутанная в плотный шерстяной шарф она восклицает:

— Гляньте, кто приехал. А почему не предупредил?

И к нашему с Пашей удивлению, подходит к Марку и обнимает его. Так, как будто это в порядке вещей. Видимо, с кем-то он всё же поддерживал какое-то подобие дружеских отношений.

А с кем-то — и не только дружеские.

— Полиночка, а ты чего стоишь? — Фая заботливо обращается ко мне.

— А она всё утро такая, — замечает Паша, садясь за стол со свежей кружкой кофе и раскрытой упаковкой пастилы.

Три пары глаз направлены на меня, и я даю себе мысленную оплеуху.

— Я просто не выспалась, — еле внятно бормочу и сажусь на соседний стул — от того, куда поставил кофе Марк, подтягиваю кружку ближе.

Фая замечает подарки, и я выдыхаю с облегчением, когда внимание с моей скромной персоны переключается на более интересные вещи: Марка, конфеты, ветер, крышу конюшни, погоду, Москву и снова Марка. И постепенно разговор превращается в белый шум, где я улавливаю лишь отдельные слова и фразы.

Несмотря на активное участие в разговоре, мой босс продолжает сверлить меня взглядом. Его глаза, как запрограммированные, смотрят себе в кружку, потом на меня, снова в кружку и снова на меня. Его шея и щёки принимают розоватый оттенок. Мне становится настолько некомфортно под его взглядом, что жар растекается по телу, и я начинаю ёрзать на стуле.

Мне нужно это прекратить.

Варианты побега мелькают в голове. Много работы. Мигрень. Тошнота. Обморок. Черт.

Несмотря на орущий голос разума, который отговаривает меня от задуманного, я достаю телефон и быстро набираю текст: «Хватит пялиться».

Я обещала себе ему не отвечать, и я держалась последние три месяца, но стоило ему появиться перед глазами — как я сама инициирую общение.

На экране телефона сообщения от него выстраиваются в неровную колонну. Глаза цепляются за один кирпичик, потом за другой — как будто я не читала каждую строчку десятки раз.

Гордая женщина заблокировала бы его номер. Но, учитывая условия начала наших отношений, гордость — не моя сильная сторона.

Умная женщина удалила бы сообщения, не читая.

Тоже мимо.

Быть тряпкой с мазохистскими наклонностями — читать и перечитывать, медитировать на них перед сном, часами раздумывать над ответом, набирать и удалять текст. Вот мой выбор.

Каждое его сообщение похоже на предыдущее:

«Полина, мне очень жаль. Пожалуйста, поговори со мной».

«Надеюсь, у тебя всё хорошо».

«Напиши хоть что-нибудь».

«Мне тебя не хватает».

«Я уже писал, но ещё раз: прости меня».

«Не знаю, станет ли тебе легче, но я осознаю, что я придурок».

Я жму кнопку «отправить», и через секунду слышу уведомление с его телефона. Он неспешно лезет в карман штанов, достаёт телефон — и его лицо преображается: сначала брови в удивлении ползут вверх, а потом он расплывается в широкой мальчишеской улыбке.

У него такой счастливый вид, как будто он выиграл в лотерею, как будто узнал, что его любимая команда заняла первое место, как будто ему подарили щенка. Некоторое время назад Алевтина показывала мне подборку видео, где людям дарят собак — и да, они улыбаются именно так, как сейчас мой босс.

Рука ощущает вибрацию, и я автоматически опускаю глаза, читая его ответ:

«Не могу, мне слишком нравится то, что я вижу».

Я закатываю глазу. Мое глупое сердце пускается в пляс, я не могу его контролировать и теперь сижу красная как помидор. Еще сильнее, почти до крови, прикусываю щёку.

Надо валить. Срочно.

— Ладно, мне пора работать, — я так резко