Путешественник - Е. Юань

Худ. Одетый с иголочки, с безупречной прической, искатель сокровищ усмехнулся:

— Сдается мне, в душе они вопят: «До свидания! А лучше — прощай навеки!»

— Герман, ты хоть отдаешь себе отчет, по какому тонкому льду ступал все эти дни? Ты едва не настроил против себя всю команду, и парни молились всем богам, лишь бы домчать «Золотую Мечту» до Байама за каких-то жалких пять минут.

Клейн уже приоткрыл было рот для ледяного ответа, как вдруг узрел спешащего к ним Даница, наглухо закутанного в черный плащ.

«Неужто этот оболтус и впрямь взялся за ум и решил покинуть „Золотую Мечту“ ради вольных хлебов? Это в корне ломает мои планы… Болтаясь подле „вице-адмирала Айсберг“ и крутясь в орбите Церкви Бога Знаний и Мудрости, он, будучи адептом „Шута“, принес бы куда больше пользы… Впрочем, плевать, если Даниц действительно сумеет нарастить мощь, проку от него будет всяко больше…» — привычно раскинув в уме все за и против, сыщик безжалостно отмел лишние сомнения и, устремив на пирата абсолютно равнодушный взор, приготовился слушать.

Даниц с донельзя серьезным видом открыл рот, но слова предательски застряли в горле, отчего он лишь выдавил из себя пару сухих смешков и повернулся к Андерсону:

— У тебя часом нет рецепта эликсира «Заговорщика»?

— Имеется, — хищно осклабился Андерсон. — Да только продавать я его тебе не собираюсь.

Лицо Даница мгновенно потемнело, словно грозовая туча, однако охотник за сокровищами, ничуть не тушуясь, продолжил:

— И какой тебе прок от этой формулы прямо сейчас? Сунешься на следующую ступень с таким багажом — стопроцентно сорвешься в безумие!

— Дружище, начни-ка ты заново отыгрывать своего «Охотника», потом переходи к «Провокатору», а уж затем берись за «Пиромана»… Хех, а то «Сердце гиганта» лучше оттащи к какому-нибудь толковому «Ремесленнику» да перекуй в защитный артефакт, иначе, сдается мне, тебя пришьют в какой-нибудь подворотне раньше времени.

— А вот когда железобетонно уверуешь в собственные силы, ступай бить челом к своей капитанше за рецептом «Заговорщика», у нее он точно припрятан.

— Впрочем, знаешь… Сдается мне, это твой потолок, ведь планка у «Заговорщиков» задрана до небес.

Лицевые мышцы Даница нервно дергались от этих едких насмешек, но он с маниакальным упорством впечатывал в память каждое оброненное Андерсоном слово, ведь перед ним стоял мастер, гордо носящий титул Сильнейшего Охотника, а значит, опыта на этой стезе ему было не занимать. К тому же корсар и сам начал смутно догадываться, что весь секрет кроется в загадочном отыгрыше, и всерьез подозревал, что и былые наставления капитана клонились именно к этому, просто звучали куда более туманно.

— Придет день, и я еще покажу тебе, что значит быть подлинным «Заговорщиком»! — огрызнулся Даниц, упрямо не желая сдавать позиции, после чего перевел взгляд на Германа Воробья.

Деликатно прочистив горло и так не отважившись встретиться с психопатом взглядом, он произнес:

— Я уже испросил дозволения у капитана. Отныне буду куда теснее работать с повстанцами, так что в Байаме стану частым гостем.

«В переводе на человеческий: рвать связи с „Золотой Мечтой“ не желаю, но и штаны просиживать не стану, буду закаляться в деле? Хех, и с какой это стати он отчитывается передо мной, словно перед армейским начальством?» — беззвучно рассмеявшись, Клейн скупо угукнул.

Даниц мгновенно выдохнул с колоссальным облегчением, сбросив с плеч свинцовую тяжесть; не прожигай его взглядами столпившаяся за спиной команда, пират бы стопроцентно кинулся угодливо тащить саквояж Германа Воробья до самого причала.

Проводив удаляющиеся спины Германа и Андерсона, осмотрительный корсар принял железобетонное решение: начиная с этой самой ночи, он будет денно и нощно возносить мольбы «Шуту», демонстрируя фанатичную преданность, дабы уберечься от любых фатальных, леденящих душу сюрпризов.

Тем временем в тайной гавани повстанцев Андерсон с интересом наблюдал, как Герман Воробей, даже не сбавив шага, уверенно свернул на свежепроложенную тропу и по кратчайшему маршруту вынырнул из густых джунглей.

— А ты, погляжу, знаешь эти места как свои пять пальцев? В мой прошлый визит здесь были сплошные заросли, — то ли с искренним восхищением, то ли от банальной скуки протянул искатель сокровищ.

«Еще бы, мне денно и нощно бьют поклоны целые толпы фанатиков, докладывая о каждом своем чихе, а я время от времени снисхожу до откровений… Взять хотя бы эту самую дорогу — исключительно моя наводка…» — позволив себе пару секунд самодовольного внутреннего торжества, Клейн с абсолютно равнодушным видом спросил:

— Где обитает твой приятель?

— В поместье, аккурат за городской чертой Байама, — Андерсон прибавил ходу, вырвавшись вперед и указывая путь.

Спустя битый час он вывел Клейна к усадьбе, воздух вокруг которой был до краев напоен густым, удушливо-пряным ароматом всевозможных специй, сплетающихся в непередаваемый, пьянящий букет экзотики.

Обозначив цель визита привратнику, они не прождали и пары минут, как им навстречу вышел мужчина среднего роста, едва дотягивающий до метра семидесяти пяти, в сопровождении вышколенного дворецкого и слуги.

Кожа незнакомца отливала желтизной, густо приправленной загаром, а черты лица казались на удивление мягкими, зато глазницы были впалыми куда сильнее, чем у типичных лоэнцев.

Для Клейна этих примет оказалось с лихвой, чтобы молниеносно вынести вердикт: перед ним стопроцентный выходец из Королевства Фейнапот, в чьих жилах течет кровь горцев.

Мужчина успел изрядно раздаться вширь, и его круглое лицо дышало абсолютным добродушием; заприметив Сильнейшего Охотника, он тотчас же заливисто расхохотался:

— Андерсон! Ты до сих пор не сгнил в канаве?

— Я берегу здоровье исключительно ради того, чтобы сплясать на твоих поминках, — ничуть не тушуясь, огрызнулся Андерсон, после чего вполоборота развернулся к сыщику. — Окфа Коннакрис. Наш штатный лекарь в былые времена.

Утруждать себя ответным представлением Германа Воробья он не стал, лишь хищно осклабился:

— Я притащил тебе чертовски выгодное дельце.

Окфа мигом считал посыл старого соратника и, благоразумно прикусив язык перед слугами, повел гостей прямиком к главному особняку усадьбы.

По пути цепкий взор Клейна выхватил и ветряную мельницу, и пекарню, и винокурню, и даже тренировочный плац для ополчения — поместье смахивало на крошечное автономное государство, способное существовать в глухой изоляции за вычетом кузницы, так как железо нынче куда выгоднее скупать на рынках, нежели ковать самому.

«Вот она, та самая пасторальная идиллия…» — с беззвучным вздохом констатировал сыщик, переступая порог хозяйского дома и заходя в просторный кабинет.

Окфа не стал звать супругу или тащить детей знакомиться с визитерами, явно до смерти боясь, что его семья хоть краем