Путешественник - Е. Юань

Как вдруг его взгляд выхватил из толпы еще один до боли знакомый силуэт.

Черноволосый, синеглазый Лонзел неподвижно застыл на вытянутой деревянной скамье у обочины. Остекленевшим взором он вглядывался в пылающие, словно объятые пожаром небеса, с головой уйдя в какие-то тягостные думы.

Воскресив в памяти, что прах этого некогда бравого лоэнского вояки сейчас бережно хранится у него самого, дожидаясь возвращения на погост Церкви Повелителя Бурь в Баклунде, Клейн беззвучно, с горькой ноткой вздохнул. Подойдя ближе, он непринужденно опустился на скамью по соседству и будничным тоном поинтересовался:

— О чем задумались?

— Ломаю голову над тем, кто я таков, откуда взялся и куда мне надлежит вернуться… — так и не оторвав глаз от горизонта, прошептал Лонзел, словно в бреду.

Не дожидаясь встречных расспросов, он покачал головой и издал тихий, надтреснутый смешок:

— Меня не отпускает грызущее чувство, что я отнюдь не здешний. Что нынешний я — это лишь фальшивка, а где-то там, вдали, есть место, которое верно ждет моего возвращения.

— Эти олухи вечно поднимают меня на смех за то, что я забиваю голову столь никчемными вопросами. За это даже наградили нелепым прозвищем «Философ»…

Заглушив последние слова, он вновь вперился взглядом в угасающее солнце, с головой провалившись в звенящее, глубокое безмолвие.

Клейн не стал нарушать тишину. Застыв рядом, он еще какое-то время составлял Лонзелу молчаливую компанию, любуясь закатом, после чего абсолютно бесшумно, словно призрак, растворился в небытии.

Лонзел даже не шелохнулся, ни сном ни духом не ведая, что собеседник исчез. Он так и остался сидеть, подобно высеченному из мрамора изваянию, неотрывно созерцая ускользающую даль.

…………

Благополучно пополнив припасы, Элджер Уилсон вывел свою «Синюю Тень» из подпольной гавани Сопротивления, благоразумно не став надолго задерживаться на просторах архипелага Ротсид.

Ему предстояло в жестко отведенные сроки вернуться на остров Пасу и отчитаться перед начальством.

В этот самый час, надежно укрывшись в капитанской каюте, моряк с бьющим через край предвкушением взирал на алтарь. Там, сплетенные из спиритических подношений и яростно раздувающегося пламени свечи, уже высились иллюзорные врата.

То были Врата Жертвоприношения, и они же — портал для принятия божественной благодати!

Под фантомный, скрежещущий скрип таинственные створки медленно, нехотя распахнулись, являя взору беспросветную, бездонную пучину мрака.

Из глубин выплеснулось ослепительное сияние, но тут же стремительно схлынуло. Стоило лишь свету угаснуть, как испещренные диковинной вязью символов врата бесследно испарились. А на алтаре, словно из ниоткуда, материализовались две диковинки.

Элджер, славящийся своей ледяной выдержкой, не стал пороть горячку. Вознеся истовую благодарность господину «Шуту», он методично, строго по канонам завершил ритуал, и лишь затем потянулся за трофеями.

Первым оказался безупречно, волосок к волоску сложенный бумажный лист, а вторым — полупрозрачная «медуза», внутри которой плескалась густая лазурная морская вода.

Моряк первым делом скрупулезно препарировал взглядом именно артефакт. Внутри желеобразной оболочки то яростно закручивались миниатюрные штормовые воронки, то проскакивали серебристые всполохи молний, а наружу то и дело пробивалось протяжное, чарующее слух эфемерное пение.

«Голос явно с женскими нотками… Стало быть, прежним носителем этой характеристики была леди». Элджер беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух. Этот факт служил железобетонным доказательством: пущенная в расход жертва не являлась кем-то из верхушки Церкви Повелителя Бурь.

Ведь в рядах их ложи женщины отродясь не допускались ни в среднее, ни тем более в высшее звено командования!

Надежно припрятав Потустороннюю характеристику «Океанского Певца», Элджер торопливо развернул пергамент. Мазнув взглядом по стержневым ингредиентам и бегло пробежавшись по вспомогательным материалам, он намертво вперился в блок, описывающий сам ритуал.

Для него, уже державшего в руках главную реликвию, первоначальные компоненты не имели ни малейшего значения — их можно было изучить и на досуге. Вспомогательные травы да минералы тоже добывались без особых хлопот. А вот обряд — это был поистине вопрос жизни и смерти:

«Испей эликсир, находясь в утробе Обниса…» — беззвучно шевеля губами, прочитал Элджер, и в его мозгу молниеносно всплыло соответствующее досье:

Обнис — древнее, исполинское морское чудовище, способное в один присест заглотить целый парусный бриг. Обладатель гротескной, перекрученной туши, увенчанной тремя головами, и целого леса спутанных, извивающихся щупалец. Тварь, испокон веков служившая главным героем леденящих душу океанских баек.

Львиная доля этих тварей уже давным-давно была приручена Церковью Повелителя Бурь, обитая в жестко очерченных акваториях. Вот только наделены ли они хоть зачатками человеческого разума — оставалось загадкой.

«Немудрено, что Церковь так фанатично подмяла под себя именно Обнисов, наплевав на остальных монстров… И понятно, почему среди корсарской братии полно адептов Пути „Моряка“, а до пятой Последовательности дотягивают лишь единицы. Это либо счастливчики с железобетонной родословной, либо шестерки „Короля Пяти Морей“ да „Королевы Мистики“… Вот только где мне, скажите на милость, разыскать „вольного“ Обниса, не ходящего под кнутом церковников?» — сурово сдвинув брови, Элджер отчаянно ломал голову над тем, как бы провернуть это возвышение втайне от всевидящего ока Церкви Бурь.

Первым порывом было навести мосты с «Королевой Мистики» Бернадетт через «Адмирала Звезд» Катлею, дабы выведать у нее координаты бесхозной твари. Однако голос разума мигом отсек эту идею: риск засветить свои карты был поистине фатальным. Ведь тот самый Обнис запросто мог оказаться ручным цепным псом самой «Королевы» и доложил бы хозяйке обо всём увиденном в мельчайших деталях.

«Оставлю этот маневр на самый худой конец, если уж совсем припрет», — мысли моряка неслись вскачь, и вскоре его осенил куда более изящный план.

Вознести молитву господину «Шуту»!

Этот восставший из небытия Владыка уже исподволь прибрал к рукам былую власть «Морского бога» Кавитувы. Он играючи повелевает подводной фауной, а значит, с высочайшей долей вероятности ведает, где на бескрайних просторах океана скрываются дикие, не присягнувшие никому Обнисы!

«Пороть горячку не стоит. Вздумай я шагнуть на новую ступень прямо сейчас — и неконтролируемые всплески духовности мигом выдадут меня с потрохами. Благоразумнее обождать. Отчитаюсь, покину остров Пасу, и вот тогда-то и вступлю в контакт…» — Элджер, вернув себе ледяное самообладание, намертво впечатал рецепт «Океанского Певца» в память, после чего небрежным жестом поднес пергамент к пылающему фитилю свечи.

Неотрывно глядя, как прожорливое пламя всё стремительнее пожирает лист, моряк погрузился в свинцовые, бездонные думы.

Педантично зачистив все остаточные следы ритуала, он устремил тяжелый взор на расстеленную морскую карту, намертво приковав взгляд к одной-единственной точке:

Банси!

Еще на ранних этапах пути Элджер вынашивал мысль по пути на остров Пасу заложить крюк до порта Банси, чтобы воочию оценить, какая именно чертовщина там нынче