Путешественник - Е. Юань

головы поочередно разомкнули губы, чеканя по одному слову.

Сноровисто вскрыв конверт и пробежавшись глазами по строчкам, Клейн настолько опешил от прочитанного, что едва не позабыл ответить госпоже посланнице. Благо, Рейнетт Тинекер совершенно не торопила события, безмолвно застыв поблизости.

«Помяните мое слово: в один прекрасный день этот Фрэнк Ли неминуемо пустит весь наш мир под откос! Его нужно во что бы то ни стало держать в ежовых рукавицах и ни под каким предлогом не давать шансов на возвышение! Да что с этим психом не так⁈ Откуда в нем эта маниакальная страсть к скрещиванию и выведению всякой гротескной флоры и фауны? Хм… Город Серебра вечно сидит на голодном пайке…» — в голове Клейна молнией вспыхнула одна поистине дерзкая, безумная идея.

Что если направить неуемную селекционную энергию Фрэнка в мирное русло и заставить его выводить съестные культуры специально для Города Серебра⁈

При таком раскладе и коровы, и рыбы, и грибы, и «Епископы Роз», и сам океан вкупе со всем человечеством наконец-то смогут спать спокойно!

Вынырнув из раздумий, Клейн торопливо вскинул голову и обратился к вестнице:

— Да, ответ будет немедленно.

Резко поднявшись с кресла-качалки, он шагнул к столу. Выудив бумагу с пером, юноша сноровисто застрочил:

«…У меня назрел резонный вопрос: если человек заглотнет твои чудо-грибы, а следом отобедает жареной рыбой и запьет всё это стаканом воды, не продолжат ли они плодиться прямо у него в брюхе?»

Забросив это спасительное предостережение, Клейн плавно перешел к сути:

«…А не под силу ли тебе вывести особый сорт пшеницы, способный колоситься в кромешной тьме, без единого луча солнца? Или, скажем, корову, которая станет давать молоко и мясо, пожирая монстров? Согласись, звучит чертовски интригующе!»

Развивая эту мысль, сыщик набросал еще несколько абзацев. Наконец, сложив письмо, он передал его Рейнетт Тинекер и с абсолютно непринужденным видом добавил:

— За доставку расплатится Фрэнк.

— Лишь… — Бы… — Он… — Выжил… — поочередно чеканя слова, отозвались все четыре головы, после чего одна из них послушно перехватила конверт зубами.

«Лишь бы он выжил⁈» — Клейна словно током прошибло. Он только-только приоткрыл рот, желая выпытать подробности, как Рейнетт Тинекер уже шагнула в мир духов, бесследно растворившись в воздухе.

Поколебавшись пару секунд, юноша сноровисто набросал фразу для прорицания. Пустив в ход цитриновый маятник, он с облегчением удостоверился: Фрэнк Ли по-прежнему коптит небо.

Беззвучно выдохнув, Клейн надежно припрятал сушеные грибы, помассировал ноющие виски и рухнул обратно в уют кресло.

…………

Ближе к вечеру, после ужина, сыщик направился в бар «Морские Водоросли».

Нацепив на себя абсолютно заурядную, ничем не примечательную личину, он вновь переступил порог этого заведения.

Картина внутри разительно переменилась: теперь львиную долю публики составляли смуглые, курчавые полукровки да коренные туземцы. Вся эта братия так или иначе терлась либо в местных бандах, либо негласно прислуживала Сопротивлению, а то и совмещала оба ремесла. Простых зевак здесь было кот наплакал. Прежних шумных корсаров со всех уголков света словно ветром сдуло, и лишь горстка потрепанных авантюристов глушила крепкое пойло, лениво перемывая косточки в морских байках.

Бегло окинув зал цепким взором, Клейн безошибочно выцепил Денила — того самого тощего туземца, о котором упоминал Даниц, виртуозно стряпающего фальшивые метрики и теневые билеты.

Совершенно не таясь, юноша подошел к нему вплотную и бросил:

— Один билет второго класса до Конната на завтра. И комплект чистых документов.

Денил вскинул на него оценивающий взгляд, пару секунд поразмыслил и выдал:

— Двадцать фунтов за всё.

«Обычный билет второго класса до Конната обошелся бы фунтов в восемь-девять… Впрочем, теневые билеты всегда влетают в копеечку, да и за чистые документы приходится доплачивать. Двадцать фунтов — цена вполне сносная…» — Клейн быстро прикинул в уме расклады и деловито поинтересовался:

— Когда будет готово?

— Через три четверти часа, — с заученной легкостью отозвался Денил. — Выкладывай пятерку авансом, а остаток отдашь, как только билет и бумаги окажутся у тебя на руках.

— Идет, — Клейн не стал сотрясать воздух лишними спорами. Выудив из кармана бумажник, он отсчитал ровно пять однофунтовых банкнот.

Сыщик совершенно не тревожился, что кто-нибудь из местной швали положит глаз на его кошелек. Напротив, подобный расклад вполне мог сберечь ему те самые двадцать фунтов, а то и принести сверху неплохой прибыток.

Денил только-только проверил купюры на просвет и уже открыл было рот, чтобы раздать поручения своим шестеркам, как вдруг оглушительный гвалт таверны оборвался. В зале воцарилась пугающая, мертвая тишина!

Клейн тоже почуял неладное, и его взгляд на чистых инстинктах метнулся ко входу.

На пороге застыли две фигуры. Первый незнакомец щеголял в безупречном фраке, поверх которого был небрежно наброшен черный плащ. Гладко зачесанные назад каштановые волосы, небольшие, но пронзительно ясные глаза и аккуратная, едва заметная бородка придавали ему вид утонченного джентльмена, в котором, впрочем, сквозила изрядная доля вальяжной расхлябанности. Второй же гость кутался в длинный балахон с накинутым на голову капюшоном — наряд, почти вышедший из моды в приличных местах. Его лицо надежно тонуло в густой тени, не позволяя разглядеть ни единой черты.

Вальяжный джентльмен неспешно обвел притихший зал взглядом и, явно наслаждаясь произведенным эффектом, направился прямиком к Денилу. В пальцах он виртуозно, словно заправский фокусник, перекатывал серебряную монету. Тип в балахоне тенью скользил следом, то и дело выуживая что-то из карманов и закидывая в рот, отчего в звенящей тишине раздавался отчетливый, сухой хруст.

Серебряный кругляш замер в руке незнакомца. Поравнявшись с Денилом, джентльмен издал тихий смешок:

— Справь мне десяток билетов до порта Притц на завтрашние рейсы. Да смотри, чтоб они были раскиданы как минимум по трем разным посудинам.

— Будет исполнено, мистер Оделл, — в панике вскочив на ноги, суетливо залепетал Денил.

Клейн не сразу сообразил, кто этот вальяжный хлыщ с серебряной монетой — как-никак, казенной награды за его голову не значилось. И лишь когда прозвучало имя «Оделл», в памяти сыщика шевельнулось смутное узнавание.

Пока он лихорадочно рылся в чертогах разума, его взгляд зацепился за фигуру в капюшоне: та выудила из кармана леденец кофейного цвета, закинула его в пасть и принялась с громким хрустом разгрызать лакомство.

Получив утвердительный ответ, Оделл со своим спутником не стали задерживаться. Всё в той же гробовой тишине они проследовали к лестнице и неспешно поднялись на второй этаж.

Денил с колоссальным облегчением выдохнул. Поймав на себе пытливый, задумчивый взгляд Клейна, он вполголоса пояснил:

— Это Оделл. Авантюрист,