Не та невеста - Лина Шмидт

— Ты не представляешь, как я переживала за тебя. — ответила Эльвира.

Она отстранилась и присела на стул возле кровати, держа меня за руку.

— Как ты, что говорят врачи? Как ребенок? — затараторила она, прям как Паша.

— Всё в порядке, но откуда ты узнала?

— Твой отец рассказал, я заходила к вам накануне.

— Мне столько всего нужно тебе сказать! — восторженно ответила, сжимая её ладонь.

— Понимаю, но у меня не так много времени.

— Что это значит? Ты кардинально изменила свой образ... Случилось что-то плохое? Это из-за Вани?

От упоминания этого имени она дёрнулась и отвела взгляд. Эту привычку я знала ещё с универа. Обычно это означало, что ей не нравилось русло текущего разговора.

— Нет, ничего не случилось. Просто пойми меня, то что случилось, проблемы отца, Ваня... Алин, он ведь держал меня в своей квартире. Просто вдумайся в эти слова. Это ненормально, понимаешь?

Я всё это понимала, но её аргументы будто были сказаны, чтобы доказать что-то не мне, а себе самой.

— Я хочу уехать подальше от всего этого. — Она сделала паузу и посмотрела прямо мне в глаза. — Каким-то чудом мне удалось сохранить контракт с агентством. Теперь буду работать в Санкт-Петербурге.

Сердце сжалось от этой новости. Эльвира и раньше была в разъездах, но я всегда знала, что она вернётся, навестит родителей и меня заодно. Мы увидимся, погуляем, поговорим по душам... Но сейчас я поняла, что всё это останется в прошлом.

Почему-то именно сейчас появилось ощущение того, что она больше не вернётся, ни ради родителей, ни ради кого-либо ещё...

— Эльвир, я понимаю, о чём ты говоришь. Всё это невыносимо тяжело, и даже не могу представить, как тебе удалось это пережить, но ты ведь сама говорила мне… Ваня заботился о тебе. Скажи, что он сделал?

— То есть тебе не достаточно того, что случилось? — с горькой усмешкой сказала она. — Я решила начать жизнь с чистого листа, и мой образ стал первым шагом для этого.

Я тяжело вдохнула и сильнее сжала её ладонь. Мне хотелось верить в то, что Ваня не стал причиной этого, что он действительно достойно обращался с ней.

— Они с моим отцом... — но я не успела договорить, подруга меня перебила.

— Не надо, Алин. Не хочу больше ничего об этом слышать. — она тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Прости...

— И ты меня прости, Эльвир...

— Я буду звонить и писать. — Я видела, как заслезились её глаза, а потом почувствовала, как и по моей щеке скатилась слеза.

Во время беременности я стала куда более эмоциональней.

— Буду ждать.

— Мне пора... — Она ещё раз сжала мою руку, а затем резко встала и быстро вышла из палаты.

В комнате остался только запах её духов и ощущение недосказанности.

Настоящее время.

Мы сидели в гостиной. Никто не спешил начинать разговор. Напряжение, что повисло в воздухе, можно было ощутить рукой.

По правую сторону от меня сидел отец, я держала его за запястья, чувствуя пальцем, как колотится под кожей его пульс, хотя он совсем не показывал своего волнения. Я понимала, что он переживал не за себя, а за нашу семью.

Паша и Ваня сидели напротив. В дальнем углу стояли Стёпа и Коля, которые внимательно следили за обстановкой. Я взглянула на Ваню. Всё то время, что мы были знакомы, я первый раз видела его таким... Отчаявшимся?

Весь его вид показывал, что он находится в депрессии. Паша рассказывал мне, что Ваня перестал выходить на связь, и не на шутку волновался за него.

В голове понемногу начал складываться пазл. Это ведь произошло сразу после ухода Эльвиры. Неужели он так переживал из-за неё?

— Ну что, так и будем молчать? — спросил муж.

Я потянулась к кружке и сделала глоток мятного чая, который немного помогал мне от тошноты.

— Ну тогда начнём, — ответил мой отец, скрестив руки в замок, но я всё равно продолжала держать его за запястье. — Мы жили какое-то время в Казани.

Я очень плохо помнила тот период.

— По стечению некоторых обстоятельств нам с семьёй пришлось вынужденно переехать.

Паша и Ваня внимательно слушали папу.

— В Воронеже жил мой брат. Он любезно согласился нас приютить. — Отец сделал паузу и посмотрел на мужчин, затем кивнул, будто в чём-то убеждаясь, и продолжил. — Не трудно догадаться, что случилось дальше.

— Отец говорил мне, что вы появились словно из ниоткуда и вас быстро заметили.

Папа кивнул. Затем повернулся ко мне, заботливо провёл ладонью по щеке и грустно улыбнулся.

Меня встревожила его реакция.

— Но главная проблема была в том, что я боялся потерять свою семью. Мой брат этим воспользовался. — Папа вернул своё внимание на собеседников, которые выглядели мрачнее тучи.

«Что?»

— Он всегда хотел власти, того что уже имелось, было мало. Тогда он решился на радикальные меры, на устраненение главы.

«Неужели мой дядя был таким человеком?»

Я только сильнее сжала его запястье, понимая, как тяжело сейчас ему рассказывать всё это.

— Я думал, что после этого мы будем в безопасности. Но когда до конца понял, его истинные цели, то отказался в этом участвовать.

— В смысле? — спросил Паша, и я шикнула на него, чтобы он не перебивал.

— Я никогда не участвовал ни в каких делах своего брата.

Отец протянул руку во внутреннюю часть пиджака, и все сразу напряглись.

— Спокойно, — сказал он, поднимая одну ладонь, затем достал конверт и кинул его на столик.

— Там находятся доказательство моей невиновности.

Ваня взял конверт и прощупал содержимое.

— Когда я узнал о том что сотворил мой брат, то был в ярости. Я понимал, какие нас ждут последствия, именно поэтому отказался участвовать в этом, но, увы, брат и меня сюда приплёл. До сих пор все думали, что мы оба замешаны в этом.

Я слушала рассказ папы и была просто в ужасе. Мой дядя всегда хорошо ко мне относился. Как он мог быть таким жестоким, так подставить отца? Это не укладывалось у меня в голове.

— Затем начался настоящий ад...Денис и Дмитрий — папа замолчал, будто оценивая ситуацию.

Паша заметно напрягся, его челюсти сжались.

— Многое слышал о них, но никакого отношения к их гибели я не имею.

Муж вскочил со своего места и сжал кулаки. Я тут же поднялась и встала перед отцом. Между нами стоял только журнальный стол.

— Паш, успокойся и сядь. — Ваня встал и надавил ему на плечо, усаживая на место.

Я тоже села обратно.

— Двадцать лет назад, я попал в автомобильную аварию. Трудно было даже передвигаться. Поэтому,