Дух огня - Вера Лейман

и осуществит все, что обещал Кымлан, то может стать одним из самых величайших правителей Когурё, который навсегда впишет свое имя в историю и останется в памяти людей как добрый и справедливый государь. Однако на душе было неспокойно, и сейчас как никогда хотелось найти опору. Такой опорой всегда было Дерево рода. Но его больше нет.

Кымлан услышала за спиной скрип открывшейся двери и обернулась. Из своей комнаты вышел отец, полностью одетый и без признаков сонливости. Ему тоже было неспокойно, и он не мог уснуть, предчувствуя грядущие перемены.

– Не спится? – спросил он, вставая рядом с ней.

– Тебе тоже, – констатировала она, глядя на тонкий серп нарождающейся луны.

– Сегодняшний Совет перевернул вверх дном не только дворец, но и весь город. Слухи так быстро распространяются, даже не знаю откуда все узнали, что Первый министр в темнице, но на улицах только об этом и говорят. А еще о принце Науне, который его арестовал.

– Первый министр всегда был уважаемым человеком и среди знати, и в народе, естественно, что это всех потрясло, – пожала плечами Кымлан.

– Правильную ли сторону ты выбрала, дочь? – тяжело вздохнул Чильсук, опять переведя разговор на неприятную для обоих тему.

– Отец, мы много раз говорили об этом. Несмотря на его заслуги, Первый министр превратился в продажного чиновника, который обворовывал свою страну и обманывал Владыку и знать. Наун всего лишь обличил его преступления. А преступники, невзирая на их статус, должны быть наказаны, ты так не считаешь? – Кымлан посмотрела на задумчивый профиль командира, и ей показалось, что за последнее время он еще больше постарел. Ему пора было на покой – последняя битва при Хогёне сильно подкосила его и морально и физически.

– Надеюсь, ты понимаешь, что Его высочество раскрыл эти преступления не ради справедливости, а из-за собственной выгоды. Я боюсь, что в конечном итоге он поступит с тобой точно так же – избавится, когда ты станешь не нужна. Правители всегда так поступают, – печально проронил он, опуская голову.

Что-то тревожно зазвенело внутри, но Кымлан отогнала нехорошие предчувствия прочь.

– Я хочу служить Когурё, и Наун дал мне такую возможность. Я благодарна ему за это.

– Он сделал это не ради тебя, а потому что сейчас нуждается в твоей поддержке, ты должна понимать это и не питать иллюзий. Вы больше не друзья и не влюбленные. Он – твой господин, который может уничтожить тебя всего лишь одним словом, как он сделал это с Первым министром. Будь осторожна, дочка, суди обо всем холодным рассудком, а не сердцем, – он похлопал ее по плечу, выражая свою поддержку, хоть и не был согласен с ее выбором. – Принц Насэм скоро уедет, и тогда Наун вступит в игру. Но ведь он может и проиграть, утащив вместе с собой всех, кто был на его стороне.

– Отец, я все решила и не отступлюсь, – начала было Кымлан, но он перебил ее:

– Подумай еще раз, ведь ты рискуешь не только своей жизнью, но и жизнями близких людей. Ваш план опасен, и, если он не осуществится, ты подвергнешь опасности всех, кто тебе дорог.

Сердце тревожно заныло, и внутренний голос робко согласился с доводами отца. Но она решительно заставила его замолчать.

– Мы не проиграем, – твердо сказала она. – Не имеем права, как раз потому, что на карту поставлено все.

В последующие дни Кымлан почти не виделась с Мунно, не отходя ни на шаг от Ансоль, которая места себе не находила из-за произошедшего на Совете. Она была печальна и задумчива, раз за разом просила Кымлан пересказать ей подробности и каждый раз тяжело вздыхала. У Кымлан сердце разрывалось, глядя на нее. Подруга потеряла сначала отца, а теперь все шло к тому, что ей навсегда придется расстаться с одним из братьев. Вдовствующую королеву она видела редко, потому что та заперлась в своих покоях и велела никого к ней не пускать. Принцесса осталась совсем одна, и, если бы не Отряд Феникса, ей было бы совсем тоскливо.

Напряженная атмосфера и неотвратимое предчувствие беды нависло над дворцом свинцовой тучей. Это чувствовал каждый, кто жил или прислуживал там. Обычно веселые, беззаботные беседы, которые вели девочки с принцессой в ее покоях, превратились в грустные обсуждения будущего королевской семьи, которое еще никогда не виделось таким туманным. Кымлан от всей души сочувствовала Ансоль, но ничем не могла ее утешить. Мысль, что она собирается выступить против ее старшего брата, разрывала ей сердце. Но еще большие угрызения совести терзали ее из-за Мунно. Кымлан хранила его тайну, никому не рассказав о планирующемся побеге. И очередное предательство по отношению к Ансоль мучило ее каждую ночь. Кымлан уже не помнила, когда в последний раз чувствовала душевный покой, живя в постоянных угрызения совести, уничтожающем чувстве вины, страхе за будущее и полной неопределенности.

Принц Насэм уехал до окончания расследования по делу Первого министра и не узнал, что его тестя признали виновным по всем обвинениям. Его политические враги использовали подаренную Науном возможность и быстро вынесли приговор, который огласил младший принц, уже сидя на троне как временный исполняющий обязанности Владыки. Кымлан была далека от политики, но ей хотелось верить, что обвинения были справедливы, и это не просто предлог, чтобы устранить сильного соперника. Первого министра лишили всех наград, статуса и все его имущество отошло во владение королевской семье. Такая неожиданная и скорая расправа повергла в шок его сторонников, и на время они притихли, боясь, что их постигнет та же участь.

В один из дней принцесса Тами позвала в свои покои Кымлан, и девушка внутренне приготовилась к неприятному разговору. Она шагнула в опочивальню принцессы, поклонившись и ей, и принцу Науну, который тоже был там.

– Присаживайся, – любезно предложила Тами. – Подать чаю?

– Благодарю, Ваше высочество, не стоит, – слегка кивнула Кымлан. Пить что-то из рук принцессы не было никакого желания.

– А я выпью с вашего позволения. Принесите травяной чай и фруктов, – властно скомандовала она слугам и обратилась к Кымлан, улыбаясь одной из своих самых ядовитых улыбок. – Мы еще никому не говорили, но я хочу, чтобы ты узнала об этом первой как наша главная сторонница. Я жду ребенка.

Она внимательно изучала ее лицо, будто пыталась найти следы былых чувств к своему мужу. Тами все еще считала ее своей соперницей и хотела показать, что Наун теперь целиком и полностью принадлежит ей. Наверное, год назад эта новость перевернула бы мир Кымлан, но сейчас она могла только порадоваться за принца, поэтому совершенно искренне сказала:

– Примите