Дух огня - Вера Лейман

– Кто за то, чтобы поехал наследный принц? – недовольно провозгласил Первый министр, и в воздух взвились несколько десятков рук. Наун помнил, как почти год назад точно так же на голосовании решалась судьба Кымлан. И тогда решение Совета было не в ее пользу. Он взглянул на сидящую двумя рядами выше девушку и увидел, что она тоже подняла свою табличку. Наун улыбнулся ей и едва заметно кивнул.

– Решением Совета в поездку как и было заведено много десятков лет подряд, отправляется законный наследник, принц Насэм! – громогласно возвестил Ян Мусик и, довольный собой, сел на свое место.

– Черт знает что! – вспылил Первый министр и встал, сердито расправив свое одеяние. Возмущенный решением Совета, он стремительно зашагал к выходу, но Наун окликнул его:

– Министр, заседание еще не закончено, куда же вы? – на лице принца расцвела мстительная улыбка.

– Что еще мы должны обсудить? – буркнул министр, с неудовольствием возвращаясь обратно.

– Я бы хотел поднять один чрезвычайно важный вопрос, – Наун опять вышел в центр зала и обвел взглядом настороженных чиновников. – Недавно от надежного источника мне поступил любопытный отчет.

Наун достал из потайного кармана свернутый в несколько раз свиток, обличавший преступления Первого советника, и небрежно развернул его.

– В этом документе перечислены преступления Первого министра, самые тяжкие из которых – присвоение территорий и сбережений из королевской казны.

В зале повисла удушающая тишина. Наун перевел взгляд на Первого министра, наслаждаясь потрясенным выражением его лица, и улыбнулся ему.

– Прошу Совет ознакомиться с этими сведениями, провести расследование и вынести справедливый приговор.

Наун передал документ секретарю, и тут же зал взорвался невообразимым шумом. Чиновники вскакивали со своих мест, перебивали друг друга и каждый пытался дотянуться до провокационного документа, который в суматохе чуть не разорвали на части. Первый министр что-то кричал и размахивал руками, пока не осел на пол, сраженный произошедшим.

– Лекаря! Лекаря! – закричал Насэм, вскочив с трона и бросаясь к Первому министру.

Наун перекрыл многоголосый гул, зычно крикнув:

– Стража! Арестуйте преступника и бросьте в тюрьму до окончания расследования!

– Да как ты смеешь, он же Первый министр! – разъяренный Насэм совершенно не по-королевски схватил брата за грудки. Он прекрасно понимал, что без своего влиятельного тестя останется ни с чем, и лишь дело времени, когда Наун займет его место. В его перекошенном лице и сверкающих глазах Наун видел страх и первый раз по-настоящему ощутил вкус власти. Он ощущал, как она бежит по венам, горчит на кончике языка, распирает грудную клетку и делает поистине всесильным. Он впервые понял, что значит играть чьей-то жизнью, и ему это нравилось.

Прибежавшая стража окружила их, и Насэм оттолкнул от себя Науна, преграждая путь к бесчувственному министру.

– Он преступник, а преступник должен сидеть в тюрьме, – спокойно сказал Наун, наслаждаясь разъяренной беспомощностью брата. – Или вы действительно собираетесь защищать человека, обокравшего свою страну?

– Негодяй! – выплюнул Насэм. Его лицо было бледнее мела, губы тряслись. Он наконец понял, что шутки кончились, и Наун настроен идти до конца.

– Если вы на его стороне, то можете скомпрометировать себя, Ваше высочество. Может быть, вы были с ним заодно? – Наун наслаждался неподдельным страхом в глазах брата. Все личное наконец было отринуто окончательно и бесповоротно. Все родственные связи оборваны, и теперь перед ним стоял не родной брат, а его личный враг, против которого он будет бороться. Младший принц действительно вырос, и Наун физически ощущал, что наконец-то стал другим человеком. Таким, каким его хотела видеть Тами. Человеком, который имел в себе силу и смелость бороться за то, что ему дорого. Тем, кто был способен на все. Он должен стать таким, чтобы защитить своего будущего ребенка, жену и женщину, которую до сих пор любил.

Кымлан встала рядом с ним, плечом к плечу, и смело сказала, без страха глядя в глаза наследному принцу:

– Ваше высочество, при всем моем уважении, вы не можете мешать вершиться правосудию. В противном случае тоже будете арестованы.

– Да как ты… как вы все… смеете… – задыхаясь, принц отступил в сторону и бессильно опустился на ближайшую скамью чиновников. Хватаясь за грудь, он смотрел, как стража поднимает с пола бесчувственного Первого министра и уносит из зала Совета.

Наун торжествующе улыбнулся и посмотрел на золоченый трон. Это была его первая большая победа и над братом, и над собой. Он пренебрег обещанием, данным Первому министру, и использовал свой козырь. И победил, пусть и играл не совсем честно. Но победителей не судят, и в конечном итоге когда-нибудь ему станет безразлично, что о нем говорят и думают другие.

– Вы поступили очень опрометчиво, Ваше высочество, – вполголоса сказал Ён Чанмун. – Первый министр мог нам еще пригодиться, и прежде чем совершать такие поступки, нужно было посоветоваться со мной.

Наун повернулся к нему и презрительно ухмыльнулся.

– С вами? С какой стати, министр? Отныне я сам принимаю решения, и ваше одобрение мне не нужно. Вы же сами хотели, чтобы я стал сильным политиком? Что ж, пожинайте плоды своих трудов, только я не уверен, что в конечном итоге они придутся вам по вкусу.

И, наслаждаясь страхом, мелькнувшим в глазах хитроумного министра, он заложил руки за спину и спокойным шагом покинул зал Совета.

Глава 16

Кымлан бродила по двору родного дома, прислушиваясь к стрекоту цикад и тихому пению ночных птиц. Она была в смятении. В Когурё назревала смута и – она знала это – неминуемая попытка дворцового переворота, в центре которого стояли принц Наун и она, как воин, присягнувший ему на верность.

После скандального ареста Первого министра во дворце и среди министров воцарился настоящий хаос. Даже если его вина не будет доказана, сам факт того, что младший принц пошатнул авторитет и прилюдно оскорбил одного из самых уважаемых в стране людей, сильно поколебал его политические позиции. Как такой умный, хитрый и опытный министр смог допустить, чтобы его оклеветал какой-то мальчишка, которого до недавнего времени никто не воспринимал всерьез? Однако, если он действительно виновен, в лучшем случае его ждет ссылка и конфискация всего имущества. А в худшем – казнь. Любой из вариантов навсегда или хотя бы на время устранял Первого министра с политической арены, что безусловно было очень на руку Науну.

Кымлан остановилась, вспоминая, как хладнокровно он обвинил министра при всем Совете. Да, принц уже не тот, кем был раньше. И, признаться, таким он ей нравился больше. Если он действительно победит в схватке с братом