Леденящая Боль - Анна Рудненко

глоток обжигающего напитка, я прикрыла глаза и расслабилась. До встречи с поставщиками оставалось двадцать минут, и мне нужно было это время, чтобы забыть обо всем вокруг. Там будет Андрей, а это значит, что мне вдвое сложнее придется сдерживать эмоции.

Тихий ужас.

— Ирина, скажите, пожалуйста, разве вы сейчас не должны быть в конференц-зале? И почему я должен вас искать?

В кухне появился Андрей, как всегда идеальный. С каждым днем я замечала, что скучаю по нему. Мне хотелось его видеть, обнять, поцеловать. Это безумие — его отношения со мной были просто ужасны, но меня тянуло к нему.

Мазохистка.

— У меня еще двадцать минут, Андрей Максимович, и все будет готово для встречи. Я не знала, что вы меня ждете, — сказала я, вставая с кресла. Подойдя к раковине, я вылила ароматный кофе.

Я быстро убрала все за собой и повернулась лицом к Андрею, также холодно глядя в его бешеные глаза.

— Почему вы не допили свой кофе? — спросил он, не отводя холодного взгляда.

— Перехотелось. Идёмте?

Он ничего не ответил, просто отвернулся и вышел. Я последовала за ним, шаги звучали глухо в тишине коридора. Мы молча направились в сторону конференц-зала. Подходя к двери, я почувствовала напряжение, которое царило между нами. Мы вошли в зал, где уже собрались другие участники встречи. Я увидела их лица, услышала шум бесед, но мое внимание было сосредоточено на Андрее. Он сидел в кресле, выглядя непроницаемо, словно скрываясь за маской равнодушия.

— Андрей Максимович, примите мои похвалы. У вас прекрасная помощница. Не только красивая, но и умная. Она хорошо изучила производство. С такими людьми в команде, поверьте мне, легче подняться до высот.

Я заметила, что Андрей сжимает кулаки.

— Спасибо, Ирина — у нас ценный сотрудник, — ответил Андрей, и я чуть не упала. После всех его придирок мне трудно верить в искренность его слов. Я почувствовала себя немного ошеломленной его высказыванием.

* * *

Я долго думала, что надеть. У меня не было так много одежды, особенно для клуба. И вот сейчас передо мной стоял нелегкий выбор: что одеть? Я остановилась на черном платье. Последний и единственный раз, когда я была в клубе, тоже надела черное платье. Волосы каскадом, словно водопад, легко спускались по моим плечам, придавая образу загадочности и женственности. Я улыбнулась себе в зеркало, мне нравилось то, что я вижу. Поправила легкую прическу и вышла из комнаты.

— Сынок, давай одеваться, — Антон поднял на меня свои темные глаза и улыбнулся. Я растаяла. Одна улыбка, и мое сердце поплыло. — Поедем к Софии? Будешь с ней играть. Бабушка и дедушка вас будут развлекать.

— София! — радостно воскликнул он и побежал в прихожую. Я улыбнулась его волнению и последовала за ним. Одев его быстро, мы вышли на улицу.

До дома Маши было недалеко. Настроение было хорошее, Антон что-то пытался мне сказать, но его глаза, полные энтузиазма, говорили мне о многом. В его глазах светилась детская невинность и чистота, и я, глядя на него, чувствовала, как мое сердце наполнялось любовью.

— Ира, а ты, кроме того раза, была в этом клубе? — спросила Маша с трепетом в голосе.

— Нет.

Когда мы вошли в клуб, воздух наполнился атмосферой веселья и загадки. Музыка громко звучала, свет мерцал, а люди вокруг казались такими живыми и яркими. Мы пристально наблюдали за всем происходящим, словно погружаясь в новый мир. Клуб оказался таким же, как и в прошлый раз: темным, дымным, наполненным толпой людей, танцующих под ритмы громкой музыки. Я оглядела зал, и мне показалось, что в этот раз всё как-то по-другому.

Я снова как будто оказалась восемь лет назад. В голове столько воспоминаний. Музыка билась в ушах, вибрации проникали в каждую клеточку моего тела, будто оживляя забытые чувства и эмоции. Я вдруг ощутила себя снова юной, беззаботной, полной жизни. Все вокруг казалось таким знакомым, но в то же время таким новым. Мы с Машей присели возле барной стойки и заказали по коктейлям.

— За твою новую работу! — подняла бокал Маша.

— За новое начало! — ответила я.

— И правда, почему-то мне кажется, что твоя жизнь круто изменится.

С каждым глотком коктейля я чувствовала, как будто моя душа оживала, как будто прошлое и настоящее слились в одно целое. Я начала чувствовать легкое опьянение.

— Пойдем потанцуем! — вдруг предложила Маша.

— Идем!

Мы подошли к танцполу, и я закрыла глаза, позволяя музыке взять над собой контроль. Мои ноги начали двигаться в такт, словно они знали этот танец всю жизнь. Музыка унесла меня, и я забыла обо всем на свете, кроме этого момента. Была только я и ритм, волнующий мою душу.

Внезапно я почувствовала легкие прикосновения, словно перо, поглаживающее мою кожу по рукам. Я уже понимала, кто это, чувствуя его присутствие без слов и взгляда. С тяжелым сердцем верилось, что это реальность.

Это был он.

Андрей!

— Это дежавю? Ира? — прошептал он у моего уха.

Глава 3

Ирина

С трудом сдерживаю стон, меня трясёт от его прикосновений. Я как будто позволяю ему всё.

Почему так с ним?

Всегда.

— Я до сих пор помню твой аромат, — его шепот обжигает, губы почти касаются мочки уха.

Но почему я снова и снова поддаюсь этому искушению? Почему не могу устоять перед этим мужчиной, который смешивает в себе опасность и притягательность, уязвимость и силу?. Я почти приучила себя не вспоминать за эти восемь лет. Почти. Теперь, похоже, этим воспоминаниям суждено вернуться.

Он поднимает моё лицо, вглядывается в мои глаза, словно ища ответы на вопросы, которые я даже не задавала. И в этот момент я понимаю, что не могу убежать от него, от этого человека, который разбудил во мне чувства, о которых я давно забыла. Я понимаю, что с ним я настоящая, что только рядом с ним чувствую себя живой и свободной. Но также я помню, что после него остаётся только боль. Как потом собираюсь по кусочкам. Как я сделала больно самому дорогому человеку.

Нет, этого больше не будет.

Я не готова снова поддаваться этим чувствам. В то пекло я не хочу снова. И нечего придумывать себе разную ерунду! Романтические дуры долго на свете не заживаются, а у меня есть сын. Нас двое в этом мире, и думать надо только об этом.

— Не смей ко мне прикасаться, Андрей, — тихо шепчу ему на ухо и пытаюсь вырваться. — Пусть.

— А то что? Ты же сама