Просто Игрок - Павел Шимуро

посветил на плитку и, к своему удивлению, увидел у его руки деньги — пятисотка и две сотки, наши, мятые, но сухие. Откуда они тут взялись, я понятия не имею, ведь карманов у него не было. Немного постоял, подумал и всё-таки забрал — не бросать же семьсот рублей на полу.

Сунул их в карман и только тогда сообразил, что стою в двух шагах от пожарного выхода. Он у нас в этом отрезке один, между кофейней и салоном связи, и каждую ночь я проверяю, чтобы грузчики его ничем не подпёрли. Табличка над ним горела, как положено, а сама дверь стояла на месте со своей ручкой-штангой, которую надо просто толкнуть.

Ну, я её и толкнул, только штанга не сдвинулась ни на миллиметр. Навалился всем весом, потом плечом, и как раз ушибленным, потому что про него я вспомнил, только когда стало больно. Дверь даже не шелохнулась, будто это кусок стены, покрашенный под дверь. Посветил на косяк, а там по щели, где дверь сходится с коробкой, шло то же зелёное, что и по швам на полу, только уже от пола до самого верха.

Постоял, потёр плечо. Выходит, и здесь не выпустят, а как выпустят, мне уже написали, только я тогда не особо поверил.

Отошёл от двери, и тут за кофейней опять кто-то зашаркал.

…

Этот шёл так же не спеша, как и первый, и лезть ему навстречу я не стал. Раз уж они идут на звук, постучал дубинкой по колонне у кофейни, а сам отошёл вбок. Он вышел прямо к колонне, меня сбоку даже не заметил, и в этот раз рука ниже не ушла.

Цифра в углу тем временем сменилась на шестёрку, а в строчке под ней стало сорок из двухсот. Муть я ссыпал туда же, а вот денег в этот раз не нашлось, сколько я ни светил вокруг.

Передохнуть решил тут же, у колонны, и пока стоял, засмотрелся на строчку в углу, а она возьми да и раскройся в окно, которое я до этого так и не дочитал:

│ Удар дубиной [Мусор]. Уровень 3. │

│ Источник питания: осадок. │

│ Рост: применением. Нужен противник. │

│ Потолок: 10. │

Мусор, значит. Обидно не было, ведь дубинка она и есть дубинка, а вот слово «осадок» я не понял. Похлопал себя по карману, где шуршал целлофан с зелёной мутью, и подумал, не про неё ли это? Если про неё, то выходило, что эта дрянь для чего-то нужна, раз умение от неё питается. Выкидывать её я теперь тем более не стал.

…

Дальше галерея выходила к гипермаркету, и там, у входа, стояли двое между кассами, у каждого над головой по двойке. Стояли просто так, ни к кому не шли, пока я не наступил на чертов стаканчик, и тогда оба сразу же повернулись ко мне. С одним-то кое-как управлялся, а вот если второй вцепится, пока я бью первого, деться мне будет некуда.

Благо, тележек у входа стояла целая вереница, одна в другую, как их на ночь и оставляют. Встал так, чтобы она оказалась между мной и ними, и они, как я и думал, в неё упёрлись. Обходить не стали, толкали грудью, а вереница тяжёлая, ползла еле-еле. Первого я достал прямо через тележку, сверху, сначала раз, потом другой, а он даже рук не поднял, только толкал, пока не сполз на пол.

Второй тем временем дотолкал свой край и вышел на меня уже без помех. Ударить я его успел только по плечу, а он поймал меня за рукав и потянул, и не так, как первый, а рывком, всем весом. Ноги у меня разъехались на плитке, и повалились мы вместе — я на спину, а он сверху и дубинку мне прижало к груди его же рукой.

Вот тут стало по-настоящему плохо, и не от него, а от меня самого. Вдыхал я, а воздух не шёл, потому что грудь просто не раскрывалась, и перед глазами поплыли тёмные пятна. Рога его были у самого моего лица и светились зелёным, а он ничего не делал, просто лежал и давил.

Выбирался я долго. Сначала высвободил колено и упёрся ему в бок, потом спихнул его с себя к кассе и только тогда вытянул дубинку. Бил лёжа снизу, и в голову попал далеко не с первого раза. Он дёрнулся и затих, а я ещё долго лежал рядом и никак не мог перевернуться. Рукав у куртки треснул по шву, ладонь я ободрал о плитку, но это ерунда.

Кое-как сел спиной к той же кассе, и долго не мог отдышаться. В груди сипело, перед глазами плыло, а руки тряслись так, что дубинку я положил рядом, чтобы не выронить. В углу стояло уже двенадцать, а в строчке под ней восемьдесят из двухсот. С того, что у тележек, на плитку выпали четыре сотки, и я сгрёб их, даже не поднимаясь.

Вместе с теми семьюстами выходило тысяча сто. Откуда они и чьи, я так и не понял, но сунул к остальным и застегнул карман на молнию, чтобы не выпали, если опять придётся по полу кататься.

Сидел и смотрел на эти цифры, и из них, как тогда у колонны, развернулось ещё одно окно, побольше:

│ Тело. Уровень 1 │

│ Перестройка: 5 % │

│ Дыхательный объём: 30 % │

│ Опора корпуса: 35 % │

│ Восстановление: 20 % │

│ Резерв: 25 % │

Что с дыханием у меня беда, я и без всякой таблицы знал, а вот что его кто-то считает, было для меня новостью. Прикинул на пальцах, и выходило, что до шестидесяти мне ещё штук шестнадцать таких, и это если они будут ходить по одному, а я после четверых на полу сижу и встать не могу.

Достал телефон глянуть время, и увидел, что сейчас уже без двадцати пять. Провалился я сюда в три сорок, получается, за час с небольшим уложил четверых, и то с передышками. Шестнадцать таким ходом займут часа четыре, если не больше, а в восемь мне сдавать смену. Бросить пост у нас хуже, чем проспать, потому что за это не штрафуют, а сразу выставляют.

А тут ещё из глубины гипермаркета опять зашаркало, и не в одном месте, а сразу в нескольких. Далеко пока, но шли, видать, на кашель мой, так что рассиживаться дальше нельзя.

Поднимался я