Испанский гамбит - Роман Смирнов

class="p1">Первая группа прошла через болото — по пояс в воде, в полной темноте. Четыре часа на пять километров. Вышли точно к северной окраине, обошли посты охраны, проникли в штаб. Взяли «языка» — условного начальника штаба, спавшего в палатке.

— Как обошли посты? — спросил Сергей.

Командир группы — молодой лейтенант с азиатскими чертами лица — встал.

— Наблюдали час, товарищ Сталин. Засекли график смены, нашли мёртвую зону между постами. Прошли в ней.

— Если бы не нашли?

— Сняли бы часового. Бесшумно.

— Умеете?

— Учим, товарищ Сталин.

Вторая группа задержалась на переправе — ручей после дождей разлился, пришлось искать обход. Потеряли сорок минут.

— Что нужно было сделать? — спросил Мамсуров.

Командир второй группы — постарше, с усами — нахмурился.

— Разведать переправу заранее. Мы понадеялись на карту, а карта врала.

— Вывод?

— Карте не верить. Проверять всё лично.

— Правильно.

Сергей слушал разбор, делал заметки в блокноте. Хорошие бойцы, толковые командиры. Через год — будут ещё лучше. Если хватит времени.

— Вопрос ко всем, — сказал он, когда разбор закончился. — Вы готовили ночной рейд по лесу. А если — зима? Снег по пояс, мороз минус тридцать?

Молчание. Бойцы переглядывались.

Ответил Мамсуров:

— Зимой — сложнее, товарищ Сталин. Следы на снегу, короткий день, обморожения. Но — можно. Финны воюют зимой, и мы научимся.

— Как?

— Лыжи. Маскхалаты белые. Палатки с печками — для отдыха. Специальное питание — калорийное, не мёрзнет. И главное — тренировки. Много тренировок.

— Когда начнёте?

— В ноябре, товарищ Сталин. Когда ляжет снег.

— Начните в октябре. Пусть люди привыкают к холоду постепенно.

— Слушаюсь.

Обратный путь — на машине через карельские леса.

Сергей смотрел в окно, думал. Мамсуров сидел рядом, молчал.

— Скажите, — спросил Сергей наконец, — если придётся воевать с Финляндией — что будет главным?

Мамсуров ответил не сразу.

— Зима, товарищ Сталин. Финны — лесной народ. Они выросли на лыжах, знают каждую тропу. А наши красноармейцы — в основном из тёплых краёв. Для них зима — враг не хуже финнов.

— Что с этим делать?

— То, что делаем. Учить, тренировать, готовить. Создавать части, которые смогут воевать в лесу зимой. Не вся армия — это невозможно. Но хотя бы отдельные бригады.

— Сколько нужно?

— Минимум — три-четыре лыжные бригады. Лучше — больше. Они будут острием удара. Пробивают, нащупывают слабые места. Остальная армия — добивает.

— За полтора года успеете подготовить?

Мамсуров помолчал.

— Одну бригаду — да. Три-четыре — нет. Не хватит людей, не хватит времени.

Честный ответ. Без бравады, без обещаний.

— Тогда делайте одну — но лучшую. Образцовую. Чтобы другие учились на вашем примере.

— Сделаю, товарищ Сталин.

Машина выехала из леса на дорогу. Впереди — станция, поезд в Москву.

Сергей достал блокнот, записал: «Мамсуров. Толковый. Использовать для подготовки диверсионных кадров в масштабах армии».

Один человек — это мало. Но один человек, который понимает суть дела, стоит десяти, которые просто выполняют приказы.

Таких людей Сергей собирал по крупицам — Малиновский, Карбышев, Кошкин, теперь Мамсуров. Каждый на своём месте, каждый делает своё дело.

Может быть, вместе — успеют.

В поезде — шифровка из Москвы.

Берия докладывал: разведка получила новые данные о линии Маннергейма. Агент в Хельсинки — мелкий чиновник военного ведомства — передал схемы двух узлов обороны. Не полные, но лучше, чем ничего.

Сергей развернул приложенные копии. Линии, квадраты, цифры. ДОТы, траншеи, минные поля. Кусочек мозаики — один из многих.

К зиме тридцать девятого он хотел знать об этой линии всё. Каждый ДОТ, каждую огневую точку, каждый проход. Чтобы не тыкаться вслепую, как в его истории.

Пока — далеко до цели. Но движение есть.

Он убрал шифровку, откинулся на полку.

За окном — ночь, леса, редкие огни станций. Карелия — край, где, возможно, придётся воевать.

Лыжники Мамсурова будут готовы. Штурмовые батальоны Карбышева — тоже. Артиллерия, танки, самолёты — подтянутся.

Вопрос — хватит ли всего этого?

Сергей закрыл глаза. До Москвы — шесть часов. Можно поспать.

Завтра — новый день. Новые проблемы, новые решения.

А пока — просто ночь в поезде, стук колёс, покачивание вагона. Короткая передышка между боями, которых ещё не было — но которые обязательно будут.

Глава 27

Сводки

18 сентября 1938 года

Утро началось с папки, которую Поскрёбышев положил на стол молча, без комментариев. Только взгляд — тяжёлый, понимающий.

Сергей открыл, начал читать.

Шифровка из Праги. Посол Александровский докладывал:

'Ситуация критическая. Правительство Чехословакии под давлением Лондона и Парижа склоняется к принятию ультиматума. Судетская область будет передана Германии без боя.

Бенеш в отчаянии. Армия готова сражаться — полтора миллиона человек под ружьём, укреплённая линия на границе. Но политическое руководство не верит в возможность сопротивления без поддержки Запада.

Настроения в обществе — шок, гнев, чувство преданности. Люди выходят на улицы, требуют сопротивления. Но решение уже принято.

Прогноз: капитуляция неизбежна. Вопрос дней'.

Сергей отложил шифровку, взял следующую. Лондон. Майский докладывал о переговорах:

'Чемберлен вернулся из Берхтесгадена. Встреча с Гитлером прошла, по его словам, «удовлетворительно». Британский кабинет обсуждает условия передачи Судет.

Позиция Лондона: любой ценой избежать войны. Чемберлен убеждён, что уступки удовлетворят Гитлера. Цитата из его выступления в парламенте: «Мы не можем воевать за страну, о которой ничего не знаем».

Франция следует за Британией. Даладье понимает, что предаёт союзника, но не готов действовать в одиночку'.

Мюнхен. Сергей знал это слово — оно станет символом предательства, синонимом капитуляции. «Мюнхенский сговор» — так напишут в учебниках. Позорная страница истории Запада.

Но сейчас, в сентябре тридцать восьмого, это была просто реальность. Происходящее прямо сейчас, в эти дни, в эти часы.

Он взял третью шифровку. Берлин. Резидентура докладывала:

'Вермахт завершает подготовку к операции «Грюн» — вторжению в Чехословакию. Сосредоточено до 30 дивизий, включая 5 танковых. Авиация в полной готовности.

По данным агентуры, Гитлер первоначально планировал военное решение. Однако успех дипломатического давления делает вторжение ненужным. Чехословакия капитулирует без боя.

Настроения в германском руководстве — эйфория. Убеждённость, что Запад не способен к сопротивлению. Планируются дальнейшие территориальные требования — Мемель, Данциг, возможно — Польша'.

Сергей закрыл папку. Встал, подошёл к окну.

Москва жила обычной жизнью. Машины, пешеходы, дети, идущие в школу. Никто не знал, что в эти дни решается судьба Европы. Что карта мира перекраивается — без войны,