Холодная малышка - Карли Рoбин

для чайников», которую ты посоветовала, многому меня научила.

Она смеется, но когда я прижимаюсь пальцами к ее входу, поддразнивая и вытягивая ответ, из ее груди вырывается долгий, низкий стон. Боже, я готов слушать этот звук каждый день. Она невероятно отзывчива; я ввожу пальцы глубже, слегка прокручивая их, пока не нахожу ту самую точку, которая заставляет ее запрокинуть голову и шумно вдохнуть. Майя запускает руку в мои волосы и сильно тянет, отчего от этой резкой вспышки боли мой член судорожно дергается в белье.

Не желая отвлекаться от своей цели, я убираю руку и она со вздохом бессильно опускается на меня.

— Сходи со мной на свидание, Майя. Дай нам шанс.

— Я не могу…

Я снова ввожу палец внутрь, и она неосознанно разводит ноги шире, открывая мне лучший доступ.

— Чего не можешь? — Я добавляю второй палец, упиваясь мыслью, что она — такая беззащитная, тяжело дышащая — стала такой из-за меня, и задаю медленный, ровный ритм.

Она запрокидывает голову, ее рот приоткрывается в беззвучном стоне.

— Коул, — наконец выдавливает она, и в ее голосе звучит отчаянная мольба. — Пожалуйста.

— Ответь на вопрос. — Я касаюсь губами ее шеи. — Почему ты не можешь довериться тому, что между нами происходит?

— Потому что тогда мне придется признать, что я влюбляюсь в тебя и что все это по-настоящему. — Ее глаза расширяются от паники, но прежде чем она успевает пойти на попятную или начать сомневаться, я отвлекаю ее, плотно прижав большой палец к ее клитору. Она тут же сжимает мои пальцы своими мышцами и содрогается в оргазме, тяжело дыша. Я не останавливаюсь, пока она окончательно не расслабляется в моих объятиях, а наш поцелуй из неистового не превращается в ленивый и тягучий.

Мне нравится видеть ее такой. Такой же зависимой от меня, как и я от нее. Издав глубокий, удовлетворенный стон, я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на нее.

— Открою тебе секрет, Майя. — Я заправляю прядь волос ей за ухо и понимающе улыбаюсь. — Я уже влюбился в тебя. И мне тоже страшно.

Она всматривается в мое лицо, и ее взгляд абсолютно открыт.

— Да?

— Ага. Я, конечно, безумно привлекательный, талантливый хоккеист и обладатель Кубка Стэнли —

Майя закатывает глаза.

— Но, — продолжаю я уже чуть серьезнее, — я всего лишь человек. Так что да, то, что я чувствую к тебе, пугает меня, но я готов рискнуть.

Она покусывает нижнюю губу, лениво водя пальцами по моей груди.

— Думаю, я тоже могу рискнуть.

Гусь, как самый верный в мире друг, внезапно издает протяжный вой, который эхом разносится по ванной. Ничто так не убивает романтику, как пес, возомнивший себя оборотнем в полнолуние.

Залившись звонким смехом, Майя чешет Гуся по макушке.

— С ним все в порядке? Я никогда не слышала, чтобы он издавал такие звуки.

— Ему, наверное, просто нужно выйти на улицу, — зевая, предполагаю я. — Схожу с ним, а потом в душ.

И подрочу, потому что у меня сейчас стоит так, как никогда в жизни не стоял.

— Раз уж я все еще подрабатываю нянькой, почему бы тебе не пойти в душ, пока я его выведу? — предлагает она, тоже зевая. — А потом сразу спать. Ты, должно быть, вымотался.

Я соглашаюсь на ее предложение и с удовольствием провожу время под горячими струями. Сочетание теплой воды и пережитого оргазма смывает остатки злости и разочарования после игры и немного расслабляет забитые мышцы. Вернувшись в спальню, я снова застаю Майю свернувшейся калачиком в моей постели с ладонями под щекой, а Гусь преданно охраняет ее сон, прижавшись к ее спине. Обломщик.

Я меняю полотенце на боксеры, после чего перегоняю Гуся на его законное место в ногах кровати и забираюсь под одеяло к Майе. Ее тело мягкое и податливое рядом со мной, и это ощущение мгновенно уносит последние крупицы стресса. Я вожу пальцами вверх и вниз по ее предплечью, наблюдая, как на ее светлой коже выступают мурашки.

— Ммм, щекотно. — Она поворачивает голову на подушке и открывает глаза. — Ты долго мылся.

— Мне не удалось нормально остыть после матча, как следовало бы, — объясняю я. — Душ, конечно, все проблемы не решит, но мышцам станет полегче.

— А. Разумно. — Она поднимает руку и слегка касается моей ушибленной скулы. — Болит?

— Не сильнее, чем моя самооценка, — со вздохом говорю я. — Мы проиграли матч во время численного преимущества соперника, пока я сидел на скамейке штрафников. — Выдохнув воздух, я притягиваю ее ближе к себе. — Какой-то придурок вспомнил Нейта, чтобы вывести меня из равновесия, и у него получилось. Я просто сорвался.

Майя резко вскидывается на постели, словно в нее вселился бес.

— Он вспомнил твоего брата? Ну и говнюк же он недоделанный! Тебе надо было снять коньки и лезвиями отпилить ему яйца!

Я даже не знаю, что меня больше поражает: то ли семейная склонность Сильверов угрожать отрезанием яиц с помощью коньков, то ли то, как лестно мне видеть возмущение Майи на мой счет.

На ее лице застыло суровое выражение, обещающее кару небесную, пока она ждет от меня ответа.

— Он козел, но это его привычный стиль игры.

— Это его не оправдывает, — спорит она, снова падая на кровать.

Я укладываю ее на себя, и она устраивается головой у меня на груди.

— Не оправдывает. Поступок паршивый, но я должен был предвидеть это. У них с Нейтом давнее соперничество.

— Да ладно?

— Они играли за одну команду в колледже и вечно мерились хвостами. А через несколько лет Нейтан начал встречаться с бывшей девушкой ДеВриса. Тот, похоже, так и не смирился с расставанием и решил, что Нейтан сделал это ради того, чтобы подгадить ему. Все вышло довольно грязно. Ну и теперь он ненавидит меня за компанию.

Глаза Майи загораются.

— У тебя есть его номер? Мы можем слить его в базу телемаркетеров, чтобы его завалили спам-звонками.

Я тихо смеюсь ей в шею.

— Давай больше не будем о нем. Как вел себя Гусь? Не хулиганил?

Она мурлычет, устраиваясь поудобнее.

— Пытался втянуть меня в финансовую пирамиду, но в остальном все прошло отлично.

— Надо дать ему почитать мою книгу «Переговоры для чайников». Может, в следующий