Город ночных птиц - Чухе Ким

даже будучи полностью распахнутыми, выглядели так, будто человек еще не совсем проснулся. Белые кроссовки того же бренда были первозданно чисты, как у модного рэпера. Рядом с Хишамом стояла красивая полная арабка в вечернем платье без бретелек, с идеально уложенными черными волосами и изогнутыми бровями. Ее звали Бехназ, и она оказалась не светской львицей, как я предполагала, а писательницей и правозащитницей. Хишам и Бехназ тепло поприветствовали Сашу – они познакомились на одном из таких вечеров. Они улыбнулись и мне, но разговор не клеился, потому что каждый из нас был известен в своей сфере, но никто точно не знал, чем именно.

Бехназ вынула сигарету изо рта ровно настолько, чтобы спросить:

– Как вас зовут? Наталья? Danseuse étoile à l'Opéra de Paris? Впечатляет. – Сигарета, будто намагниченная, вернулась на прежнее место. Бехназ с очевидным наслаждением еще несколько раз затянулась, прежде чем продолжить: – Я в детстве танцевала. Получалось неплохо – хотя, конечно, не так, как у вас. И теперь я всего лишь пишу.

– О чем ваша книга? – беспомощно спросила я.

Как я и предполагала, Бехназ не смогла скрыть раздражения, что я этого не знала.

– Мемуары о том, как я бежала от авторитарного режима в своей стране, была беженкой в Англии, отучилась в Оксфорде, стала юристом-международником по правам человека, – отбарабанила Бехназ и перевела разговор на Хишама. – Хишам работал в сфере прав мигрантов. Его фильмы такие… – Она выдохнула длинную струйку белого дыма и нетерпеливо помахала рукой перед собой. – Он сотрудничал с известнейшими актерами. Правда, Хиш? Поделись с нами.

Хишам прервал беседу с Сашей и назвал несколько имен. Все они были мне незнакомы, и я сказала только: «Надо будет посмотреть», чувствуя себя полной дурой. Прозвучало это столь же нелепо и поверхностно, как если бы кто-нибудь сказал мне: «Ах, вы танцуете „Жизель“? Невероятно. Надо будет посмотреть». Предупреждая дальнейший обмен бессмысленными фразами, я извинилась и прошла внутрь. Саша пожал руку Хишаму, чмокнул Бехназ в обе щеки и последовал за мной.

Наше появление получилось очень эффектным. Праздник уже был в самом разгаре, и разодетые гости кружили с бокалами по напоминающему пещеру холлу. Наступило время коктейлей, и, хотя все выставочные залы специально открыли по этому случаю, на искусство никто не обращал ни малейшего внимания. Саша пошел за напитками, а я остановилась перед громадной скульптурой, представлявшей собой сложенный из пластмассовых бутылок, старой одежды и прочего хлама матрас. Ему было самое место на свалке. Но в подсвеченном со вкусом зале эта штуковина выглядела как следующий экспонат в коллекции миллиардера.

– Мощно и свежо, не находите? – прозвучал голос.

Я повернулась и увидела перед собой Бехназ. В ответ я бросила еще один из нейтральных эпитетов как раз для выставок современного искусства.

– Монументально, – заявила я.

– Именно. – Она кивнула. – Это шлюпка из мусора, собранного в Средиземном море. А одежда – все, что осталось от утонувших беженцев. – Бехназ покачала головой и вдруг повеселела. – А, вот и Лора. Лора Кент. Вы же знакомы?

Мне она была незнакома. За несколько секунд до того, как Лора подошла к нам, Бехназ объяснила, что это очень знаменитая американская писательница. Они обменялись воздушными поцелуями в щеку, издавая преувеличенно чмокающие звуки.

– Ты сегодня совсем другая, я тебя едва узнала, – заметила Бехназ, оглядывая подругу с головы до ног.

Лора, невысокая пепельная блондинка в Le Smoking, постучала по очкам в плотной оправе.

– Я здесь инкогнито, – объявила американка. – Так легче передвигаться. А где Джеффри? Дома с детьми?

Бехназ вздохнула.

– Нет, в Нью-Йорке. Дети в Лондоне с моими родителями. И я даже рада, что они не здесь. У Кики стадия постоянных вспышек гнева.

– О, расскажи поподробнее. Никогда не помешает вспомнить, почему стоит воздержаться от очередного курса ЭКО. – Лора рассмеялась.

– Во-первых, нельзя пить во время беременности. Во-вторых, я ненавидела это время ожидания: раздуваешься, спать постоянно хочется. Знаешь, почему я так рада, что смогла добиться всех своих целей? Я достаточно богата, так что если Кики захочет иметь детей, то она сможет нанять суррогатную мать, – заявила Бехназ, поднимая бокал. – Она достойна того, чтобы иметь карьеру и семью, не нанося ущерба собственному телу.

Выгнув брови, Лора поддержала тост:

– Гип-гип-ура!

– Кстати, это Наталья Леонова, новая звезда балетной труппы Парижской оперы. – Бехназ указала на меня. – Мне не терпится увидеть ее в «Жизели».

– Невероятно. Надо будет посмотреть, – прочирикала Лора и перевела взгляд на подругу. – Слушай, может, еще за ужином пообщаемся? Мы забронировали столик.

– Avec plaisir. Но сначала селфи с Натальей, – сказала Бехназ, наклоняясь ко мне и перебрасывая копну волос на одно плечо. – Сделаешь, Лора?

Лора вытянула руку, и мы сфотографировались втроем. Фото она отправила Бехназ.

– Можете мне переслать, Лора? – попросила я и назвала номер.

Лора выдержала тревожную паузу.

– Если у меня получится через айдроп. – Она повозилась с телефоном, морща лоб и поджимая алые губы. – Ой, не работает, – расстроенно пробормотала она через минуту. – Скину на почту.

Я дала мой адрес. Отправив фото, они уплыли к еще более прекрасной и эксклюзивной компании. Я огляделась и увидела Сашу, беседовавшего с какими-то людьми. Когда я помахала ему, он извинился и подошел ко мне. Я взяла у него шампанское и, прежде чем рассказать ему обо всем, что произошло, сделала жадный глоток.

– Будто я собираюсь что-то делать с ее почтой, – жаловалась я. – Или она думает, что я настолько глупая, что не распознаю обмана?

– Не принимай на свой счет, – мягко заметил Саша.

– Тебе этого не понять, потому что тебя люди никогда не недооценивают. Или тебе на это наплевать.

– А ты слишком резкая. У тебя все плохие. Ты уверена, что лучше всех, Наташа. – Он закатил глаза и пригубил из бокала игристое. Я уже открыла рот, чтобы ответить, но увидела, что в нашу сторону направлялась одна ослепительная особа. Она была выше, чем я помнила. Но, когда она приблизилась, сомнений не осталось: я узнала в этой улыбающейся женщине с золотисто-розовым оттенком волос, который придавал ей сходство с чайной розой, Соню.

– Наташа, сколько лет, сколько зим? – Она обхватила ладонями мои локти и расцеловала в обе щеки. Когда Соня отстранилась, то предстала во всем своем великолепии. Соня всегда была хороша собой и прекрасно это осознавала, однако теперь от нее исходила энергия человека, обретшего подлинную власть. Она была облачена в облегающее платье-футляр голубого оттенка льда. В ее ушах болтались крупные серьги-капли с сапфирами. Она покачивалась всем телом, смеясь со звонкостью золотистого колокольчика – особенность, которую Соня приобрела еще в Вагановке. Меня переполняли