Код Месины - Мария Энгстранд

работы. Вот я о чем беспокоюсь. Ведь я твоя мама, как ты понимаешь. Я не могу не переживать за тебя, – сказала она. – Ты думала, мне что именно не нравится? – продолжала она после небольшой паузы. – Что ты так много времени тратишь на виолончель?

– Но ведь так и есть, – ответила я. – Ты хотела бы, чтобы я была больше похожа на тебя, любила компьютеры и все такое… а папа хочет, чтобы я без конца ходила в походы…

И вдруг я расплакалась: я ведь и сама не подозревала, что так думаю, пока не произнесла это вслух. Но это было чистой правдой: у меня часто возникало чувство, что мама и папа хотят видеть меня похожей на них.

Мама обняла меня.

– Малин, ты – это ты, разве ты не понимаешь? Ты не должна стать мной… или папой. В том-то и прелесть, когда заводишь детей: тебе еще предстоит узнать, какие они получились. Меня ужасно радует, что ты занимаешься тем, что тебе нравится. Что бы это ни было. Конечно, я переживаю. Такая уж я! Если бы ты только сидела и занималась программированием, я бы тоже переживала!

Тут я рассмеялась: ну правда же, очень трудно представить, как мама прибегает ко мне сказать, что я слишком много времени отдаю программированию и мне пора пойти погулять.

– Конечно, я хочу играть на виолончели, – проговорила я. – Просто… очень много всего навалилось.

– Да-да, – сказала мама и погладила меня по спине. – Ты еще такая юная, у тебя есть время. Ты можешь много чем заниматься. У большинства людей есть не одно любимое занятие, а несколько. Можно выбирать, можно менять свои увлечения. Нет необходимости всегда оставаться одинаковой. Все уладится.

Потом мама сделала горячий шоколад, но в этом вроде как уже и не было необходимости, потому что от ее слов внутри у меня и так потеплело.

Наверное, она права. Наверное, со временем все уладится.

Однако прямо сейчас что-то накопилось слишком много того, что требовалось уладить, и тут не поможет никакой горячий шоколад. Папа. Орест. Пропавшая третья часть астролябии. Как все это могло закончиться хорошо?

Я хорошенько полила цветок здоровья на кухонном столе. Не то чтобы я верила, будто это на что-нибудь повлияет. Просто больше сейчас я не могла ничего сделать.

45

Наконец наступил канун Вальборга – тридцатое апреля. День выдался серый и холодный. Выглянув в окно кухни, я порадовалась, что сегодня не школьный день, иначе пришлось бы стоять на улице и мерзнуть, слушая, как хор поет весенние песни.

Мама включила радио, чтобы их как раз и послушать, но там так трещало, что ей пришлось выключить.

Весь день придется ждать и ломать голову. Ждать сообщения, как прошла папина операция. Ломать голову, что случилось с Орестом и Электрой и заставит ли их Эйгир крутить стрелки на своей поддельной астролябии.

Мама пошла к Моне, чтобы составить ей компанию и как-то убить время. Но я не захотела идти с ней. Странно было бы находиться в доме Ореста, когда его самого там нет.

– Ты правда хочешь сидеть дома одна? – спросила мама, уходя. – Может быть, мне остаться?

Я покачала головой. Уж лучше побыть одной, чем места себе не находить в компании других.

Мама обняла меня и ушла.

Вскоре в дверь постучали. «Орест!» – подумала я, и сердце в груди подпрыгнуло. Но на крыльце стоял Анте.

– Просто хотел узнать, как там дела, – сказал он. – На телефон ты не отвечаешь.

– А… да, – сказала я. – Забыла его в прихожей.

– Ну и… – продолжал он. – Не сложилось?

Я покачала головой.

– А как же Орест? Разве он не способен решить любую задачу?

Я снова покачала головой.

Анте посмотрел на меня с серьезным видом и склонил голову набок – тут он стал ужасно похож на Герду.

Наверное, поэтому я взяла и выложила ему все как есть, от начала до конца. Как мы искали новые подсказки с тех пор, как Анте помог нам взобраться на скалу у озера Аспен. Как папа заболел и ему предстоит операция. И что Ореста нет, а я не могу найти важную струну, на которой надо держать астролябию, хотя все подсказки указывают на усадьбу Флуда.

– Ничего удивительного, – заявил Анте, когда я закончила. – Усадьбу Флуда несколько лет назад реставрировали. Наверняка заменили все кирпичи. По крайней мере те, которые выпадали.

Я уставилась на него.

– А ты откуда знаешь? – спросила я.

– Потому что мой дядя работает в фирме, которая ремонтировала фасад.

С ума сойти! Похоже, у Анте везде родственники.

– Могу ему позвонить, если хочешь, – сказал он, доставая из кармана телефон.

Полчаса спустя мы с Анте на велосипедах неслись в сторону Стенкуллена, где находился офис фирмы по реставрации фасадов.

– Большинство моих парней, конечно, на работе, – сказал дядя Анте, который встретил нас в офисе. – Но Адриан на месте. Он участвовал в том проекте.

Адриан оказался совсем молодым парнем. Когда мы вошли, он сидел и пил кофе.

– Привет, Адриан, – сказал дядя Анте. – Эти ребята спрашивают про ремонт фасада в усадьбе Флуда пару лет назад. Помнишь, такое старинное здание, где сейчас школа.

Адриан поднял глаза. Виду него был – даже не знаю, как объяснить, – немного виноватый.

Анте посмотрел на меня. Я откашлялась.

– В общем, короче… наверное, это звучит странно. Но нам известно, что в фасаде давным-давно был спрятан один предмет. За кирпичом под самым левым окном. Мы хотели спросить, не выяснилось ли что-нибудь во время ремонтных работ… случайно.

Я покраснела как помидор и стояла, уставившись на свои кроссовки.

Но когда я решилась поднять глаза, то увидела, что Адриан тоже покраснел.

– В общем, короче… – сказал он, почесал в затылке и озабоченно покосился на дядю Антона. – Наверное, это была глупость с моей стороны…

– Не волнуйся, – сказал дядя Антона. – Эти ребята не из полиции. Расскажи все, что ты знаешь.

И Адриан рассказал. Несколько недель он занимался ремонтом фасада. Они с товарищами выбивали поврежденные кирпичи и заменяли их, промазывая промежутки между ними новым раствором, чтобы старое здание простояло еще сто лет. Однажды вечером, уже под самый конец рабочего дня, он, как и множество раз до этого, вытащил из стены расшатавшийся кирпич. И тут из образовавшейся ямки что-то выпало. Это была маленькая коробка, не больше обычного футлярчика для украшений. Открыв ее, он обнаружил внутри тонкую серебристую цепочку. Выглядела она не особенно ценной, так что он засунул коробочку в карман, решив рассказать потом начальнику в офисе.

Сердце мое забилось. Цепочка! Почти как струна! Предмет, на который можно подвесить астролябию. Я не могла сдержаться.

– Где она? – выпалила я. – Где цепочка?

Адриан закусил губу.

– У меня ее нет.

И он продолжил свой рассказ.

Когда после работы он собрался ехать домой в Лерум, погода испортилась. Налетела метель, дорога обледенела. Он ехал медленно, надеясь, что все обойдется, если управлять осторожно.