Концепт - Дин Лейпек

— догадался Тим, моментально почувствовав отвращение. — И всех остальных оборотней?

— Почему ты так злишься, Тим? — голос шепнул мягко. — Разве Дудочник не делает то же самое постоянно?

Тим замер. Он вспомнил ангар, десятки людей, работающих под чарами Идена…

— Видишь, — выдохнул голос, — он точно такой же.

— По крайней мере, он не прячется в тенях, — возразил Тим.

— Не прячется? — удивился голос. — А разве он не отправил тебя сюда одного, хотя знал, какая опасность может тебя здесь ждать?

— Я сам вызвался.

— И разве он не обманывал тебя все это время, не говоря, зачем ты ему на самом деле нужен?

Тим глубоко вздохнул. Об этом он не думал со времени ложной смерти Идена — смерти, о которой ему никто так и не рассказал всю правду…

— Так будет снова и снова, Тим, — прошептал голос, мягкий, как теплый вечерний ветер. — Он всегда будет тебе лгать, всегда будет тобой манипулировать, всегда будет тебя использовать…

Тима пробрал озноб.

— И посмотри на себя сейчас… — голос зазвучал ласково. — Ты едва стоишь на ногах… Ты болен, Тим, а ему все равно…

Тим покачнулся. Вся усталость обрушилась на него разом, и комната начала темнеть перед глазами.

— Ты не справишься с этим, Тим… — прошептал голос вкрадчиво. В том, как он прозвучал, было что-то знакомое.

Тим тряхнул головой, стараясь собраться с мыслями.

— Подожди, — сказал он, внезапно кое-что вспомнив. — Ты тот самый голос!

— Какой голос, Тим? — тени шепнули мягко, как терпеливый родитель, потакающий капризному ребенку.

— Голос у меня в голове! Тот, что говорил, что я никогда никем не стану!

Тени тихо усмехнулись.

— А разве это не правда, Тим? Это я тебе говорил, или ты сам?

Тим прерывисто вздохнул.

— Ты же знаешь, что не можешь быть Сказочником, — сказали тени добрым и сочувственным тоном. — Ты слишком обычный для этого.

И это было так правдиво. Каждая клетка ослабшего тела Тима соглашалась с этими словами. Так легко было поддаться, согласиться, перестать бороться с самой сутью себя…

Но разве это было все, что он из себя представлял?

— Ты прав, — медленно кивнул Тим. — Я самый обычный.

Тени одобрительно всколыхнулись.

— Но это не значит, что я не могу быть Сказочником.

— И почему ты мог бы им быть? — вздохнули тени.

— Потому что я вижу мир так, как никто другой.

На этот раз тени не ответили, но придвинулись ближе.

— Я действительно Сказочник, — продолжал Тим, и внезапная уверенность делала его голос сильнее с каждым словом. — И я им буду, даже если ты этого не хочешь. Даже если я сам этого не хочу.

— Будешь? — тени зашипели резко, и в тот же момент миссис Грей ожила. Она вскочила, и стеклянные глаза уставились на Тима. Внезапно они наполнились злобой, бешеной ненавистью. С жутким треском миссис Грей исчезла, и ее блузка разлетелась клочьями; в середине захламленной комнаты стоял оборотень в клетчатой юбке. Его глаза горели безумной яростью.

«Ди!» — подумал Тим изо всех сил. Оборотень прыгнул вперед; Тим отступил, зацепился за что-то на полу и упал. Лицо и грудь пронзила острая боль, заглушенная оглушительным рычанием. Комната погрузилась во тьму, и падение продолжилось, увлекая Тима все глубже в черную пустоту.

* * *

В ушах Тима шелестел мягкий ветер, его кожи касалось что-то шелковистое, а лицо обдувал свежий, сухой, теплый воздух. Тим открыл глаза и увидел над собой бесконечное, глубокое голубое небо. Под ладонями он чувствовал мягкий, прохладный песок.

Тим сел. Его окружала спокойная фиолетовая пустыня, простирающаяся от теплого оранжевого заката на западе до нежной лавандовой вечерней мглы на востоке. Солнечное сияние не жгло и не палило — его было ровно столько, чтобы отгонять холод. Легкий бриз едва трогал бесконечные дюны, не нарушая их плавных волн, и лишь скользил над ними, унося остатки дневного зноя.

Тим встал и заметил странную воздушность своей одежды. Он посмотрел вниз и увидел восточный арабский наряд, похожий на тот, в котором был Иден во время их первой встречи в Ноосфере. Но у Тима он был золотым, а не белым, и богато украшен красным, зеленым и синим узором.

Тим с удивлением улыбнулся. Наконец-то он смог изменить свой облик под окружающий мир — и даже не задумываясь об этом! Это по-настоящему радовало. И ему нравилась эта одежда. Она шла ему так же, как эта пустыня шла его сознанию.

Да, это было его сознание. Но вместо того, чтобы казаться безжизненным, оно было прекрасным. Спокойным. Идеальным.

Тим пошел навстречу солнцу — не потому, что ему нужно было куда-то идти, а просто потому, что приятно было бродить по дюнам в сандалиях на тонкой подошве. Песок временами касался голой кожи ног, и это было мягко и успокаивающе. Больше не нужно было бежать или спешить.

Больше ничего не нужно было делать.

Ему не нужно было беспокоиться о еде, воде, жаре или холоде. Тим знал это на уровне ощущений: пустыня даст ему все, как она уже дала ему одежду и мягкое ложе из песка после падения. Здесь будет тень пальм в оазисе, прохлада ленивых речных вод и даже азартный ритм морских волн. А если ему станет скучно, появятся города с великолепными зданиями, шепчущими фонтанами и веселыми людьми…

Что-то кольнуло Тима в грудь, словно укус насекомого. Да, пустыня была щедрой и богатой, но в ней не хватало чего-то важного. Чего именно?

Он не мог вспомнить.

— Тим, — позвал его тихий, отчетливый голос поверх шелеста ветра. Тим обернулся.

Иден стоял позади него, и его белые одеяния были окрашены персиково-оранжевыми лучами заходящего солнца, а лицо было таким же совершенным и спокойным, как сама пустыня.

— Нам пора возвращаться, — мягко сказал Иден.

— Куда? — спросил Тим. Не было смысла идти куда-то еще. Он был счастлив. Он наконец-то чувствовал себя на своем месте.

— В Ноосферу. А потом — в реальность. Для тебя опасно оставаться здесь дольше.

— Почему?

— Потому что ты останешься здесь навсегда.

Тим снова почувствовал легкий укол воспоминания. Но кроме этого крошечного сомнения он не мог придумать ни одной причины, почему оставаться здесь навсегда было бы плохо.

— Но мне здесь нравится, — возразил Тим.

— Я знаю,