1977 - Александр Александрович Скок

всегда ближе к телу. Но к зиме-то все равно придется что-то подыскивать. Зиму в этой времянке точно не перекантуешься. – Жека кивнул в сторону дома.

– Слушай, ты свою «Газель» из ремонта забрал?

– На днях.

– Надо бы на этой неделе на оптовку дернуть, магазин затарить.

– Без проблем. Как там, кстати, магазин?

– Норм. Кручусь пока, – кивнул я. – Если честно, не ждал, что так неплохо пойдет.

– Никогда бы не поверил, что тебя занесет в коммерцию, – усмехнулся Жека.

– И не говори… – тяжело вздохнул я, будто неся на плечах весь груз мировой экономики.

Мой взгляд зацепился за чердак, и я задумчиво пробормотал себе под нос:

– В общем-то, в ноль вышел.

– В какой еще ноль?

– А? Что?

– Ты о чем?

– А, забей, – отмахнулся я. – Давай еще плесни.

Жека пожал плечами, словно принимая правила игры, и снова налил самогона.

Я перевел взгляд на мангал, наблюдая за ленивым танцем дыма в синем небе. В целом я вышел в ноль, а может, даже и в плюс. Да, точно в плюс. Сами посудите… Можно считать, что ипотечный крест снят. За разбитое служебное корыто расплатился. Остается еще кредит на открытие магазина – полмиллиона. Зато Анька осталась со мной. Она как некий бонус за все пережитые приключения. Пока что она работает продавщицей в моем магазине. Здесь ей даже понравилось. Особенно Интернет. Не выходя из дачи, она умудряется с его помощью грызть гранит медицинских наук.

Почему не рвется обратно в СССР? Сам не пойму до конца. Паспорт-то я ей выхлопотал на тех торгах – заполнил, вручил торжественно. Она уже не ребенок и вправе сама выбирать, как жить. Здесь – воздух свободы, хоть и с привкусом дачной пыли. А там что? Жизнь по указке родителей? Туда не лезь, это не трогай, с этим не дружи, с тем не дыши? Я понимаю ее выбор – остаться здесь, рядом со мной.

К тому же сдал нас ее папаша гэбэшникам. Может, обида в ней на него и затаилась, как заноза под кожей. Но по матери-то скучает, это как дважды два.

Анька в любой момент может идти домой, никто не держит ведь – Портал-то вот он, никуда не испарился. Лишь с той стороны к нам никто не пришел… По идее, рано или поздно Савельич может нарисоваться. Но дед – не проблема. Напою его, верну обратно, и он вряд ли вспомнит, где был. Главное, чтобы Литвиненков не узнал о Портале. Ведь в тот день, когда мы с Анькой переходили на мою сторону, гэбэшник был где-то рядом… Да и черт с ним. Здесь он никто и звать его никак.

Вот только загадка эта с домовой книгой покоя не дает. Хотя… Могла ведь Аня поехать с родителями в Лабинск, не реши я тогда прорываться вместе с ней? Теоретически – могла. Меня бы арестовали, ее отпустили. И вечером она с родителями как раз бы поехала к родне. Зима, темно, трасса, гололед. Могла случиться автокатастрофа? Могла. Но произошло все так, как произошло, и Аня никуда не поехала. Изменил ли я ее судьбу? Думаю, да. Этого мне вполне достаточно, чтобы не копаться в хитросплетениях судьбы.

– Ну, давай, – протянул Жека, вырывая меня из водоворота мыслей.

– Мальчики, а как же я? – промурлыкала Жанна, словно кошка, вышедшая на охоту.

Она выплыла из бани, словно русалка из озера, вся розовая от пара, лишь полотенце вокруг талии. Анька следом за ней – тоже вся раскрасневшаяся. Присоединились к нам, и я налил девчонкам вина, рубинового и терпкого. Жека поднял свой стаканчик, словно знамя победы, и провозгласил свой неизменный тост:

– Ну, выпьем за нас! Чтобы у нас все было хорошо, и чтобы за это нам ничего не было!